Наоми уже пробралась вперед. А я схватился за рацию.

— Девчонки! Не смотрите на нас! Рвите вперед! — вызвал я автобус.

— Хорошо! — выкрикнул из рации истеричный и надрывный голос штурмана.

— Командование принимает Наоми! Слушаться её беспрекословно! — прорычал я в рацию, выезжая на вершину холма и ухаясь вниз, склон сзади был круче чем со всех остальных сторон. Автобус его уже перевалил и теперь катился как бегемот по газону быстро удаляясь. Видимость тут… хорошая. Но дальше опять рощицы пятнами, если не дурные, то они скроются за ними минут через десять, а через двадцать опять будут на дороге и там дай бог ноги!

— Канат! Хватай всё, что есть и на выход! Главное рюкзак второй возьми! — я затормозил и выпрыгнул из машины, уступая место Наоми. Прикинул, что высота этого недоразумения метров пять, если есть, ну да и хрен с ним. Главное, что нас скрыло. Автомат в руках. На шею его. Так. Мой рюкзак. Вот он. Сухарка и прочая сбруя на мне так и висит. Тут ещё несколько пакетов. Их сверху тоже в рюкзак, его на плечи. Три гранатомёта за ремни и тоже на плечо. Канат, поцеловав Наоми, повторял действия за мной. Только притормозил у Жени и обнял его, поцеловав в макушку. Прошептал «будь сильным» и, схватив ещё три гранатомёта, пошёл за мной.

Несчастный паджерик бешенным козлом поскакал по прериям. Я посмотрел ему вслед и перевёл взгляд на Каната. У того блестели щёлочки глаз, а зубы были так плотно сжаты, что я задумался, не сломал бы он их.

— Пошли — сказал он, спустя секунд десять — раз уж мы это делаем, надо сделать хорошо.

— Ага — только и ответил я, затянув лямки рюкзака и поправив три гранатомёта на плече.

…

Я упал в канаву образованную крошечным родником бьющим метрах в десяти, отплёвываясь долгой тягучей слюной и дыша, куда там загнанной лошади. Спустя секунд десять рядом грохнулся Канат в таком же состоянии. Дышали оба с хрипом и свистом, были грязными просто полностью. Рожи измазаны глиной, у Кана она, рожа эта самая, ещё и осколками посечена, из-за чего он выглядел как в маску посмертную одетый, а у меня левая часть лица распухла и зудела. В какой-то момент мы влетели в заросли местного ядовитого растения, похожего на земную иву, вот я и вляпался.

Первую пару машин мы сожгли, выскочив как чёртики из табакерки, выстрелами из гранатомётов. Очень удачно вышло. Первая вспыхнула как канистра с бензином, из неё ни кто не выскочил, второй джип бахнул не так впечатляюще и из него один боец сиганул в кусты, ну да его тут же Канат свалил очередью из пулемёта. Да. Канат сменил свой короткий хеклер на тоже короткий, но пулемёт, правда той же опостылевшей марки, найдя и сменив подсумки с магазинных на пулемётные и набив ещё пять мешков с лентами по сто в рюкзак. Итого у него было восемь сотен патронов, а вместе с лентами это больше двадцати килограммов получалось, хотя к моменту когда мы начали кросс по пересечённой местности, от этого осталось уже гораздо меньше.