Он одолел мужчину меньше, чем за минуту. Удар ногой с разворота, и соперник свалился со стены вниз. А на Итачи уже шла новая волна нападавших.

…в крови, руки в крови. На щеках кровь, чужая кровь. Итачи, словно в беспамятстве, рубил направо и налево. Прорывался сквозь собственный клан, будто сквозь море одержимых животных, которым дали команду «фас».

Он не хотел этого, но ведь это же гендзюцу? Правда гендзюцу?! Этого ведь не может быть. Он не может убивать своих же соклановцев.

На этой улице нападать было больше некому. До перекрестка дорога была завалена изуродованными трупами людей, почивших в лужах собственной крови. Итачи взметнулся на крышу, еще раз оглядел шаринганом квартал и бросился прочь. В лес.

Чужая кровь холодила голые руки. Бинты на запястьях пропитались ею. Он перепрыгивал с ветки на ветку, то и дело оглядываясь, нет ли погони. Погоня была. Но за ним гнались не Учиха. После побоища вряд ли их осталось много. Слава богам, что среди нападавших не было отца и матери. И Шисуи.

Его преследовала куноичи. Та самая девушка, убившая Текку.

Итачи била дрожь. Ему казалось, он сходит с ума. Однако он упорно продолжал твердить себе: «Гендзюцу. Это просто гендзюцу». Только когда он попал в него? На какой миссии? Реальность сменилась иллюзией, а Итачи даже не мог вспомнить, при каких обстоятельствах. Отмотать на начало. С чего все началось? Шисуи… Он шел на тренировку с Шисуи. Они должны были встретиться у обрыва. Если среди убитых соклановцев не было лучшего друга, значит, его еще можно было встретить.

Мозг Итачи лихорадочно собирал части головоломки и искал разгадку. Как бы там ни было, но Текка был таким же, как он. Нормальным. Текка тоже не понимал. Его взгляд был живым, а не фальшиво-довольным. Совместное гендзюцу? Такое вообще возможно? В любом случае, выходит, это случилось не на задании, ведь Текка не ходил на полевые миссии. Кто-то нагнал на них гендзюцу прямо в деревне. Значит, есть надежда, что Шисуи тоже здесь и он нормальный. А вместе они обязательно что-нибудь придумают.

Итачи всегда рассчитывал только на себя, но сейчас ему не удавалось найти решение.

Обычный метод отмены гендзюцу не сработал. Оставалось самому себя ранить, надеясь, что боль прервет действие вражеской техники, но с этим Итачи тянул до последнего момента, ведь с таким же успехом гендзюцу могло усилить боль многократно. К тому же, если не сработает и это, останется только ожидать, что кто-то из товарищей вольет в него свою чакру. В этой иллюзии Текка погиб. Значило ли это, что его выкинуло из гендзюцу? Догадается ли он отыскать Итачи и помочь ему? Но ведь он скорее всего не знает. Текка наверняка считал Итачи одним из толпы безразличных людей, не воспрепятствовавших его смерти.