Светлый фон
«Дэбак! Так и без работы остаться можно!» «Так, куда мне, а в палату к той девчонке. Как её? Ага! Пранприя Манобан! Да она иностранка! Сейчас прочтём, откуда. А! Понятно, Тайка!Так, что тут с диагнозом? А, поступила после автомобильной аварии с серьёзными переломами обеих ног в коленных суставах, черепно-мозговой травмой, кровоизлиянием в мозг, правда, не очень большим. Проведено семь операций, пациентка в коме. Так. Какой там номер палаты? Восьмой? Неужели у её родителей столько денег? Надо зайти, посмотреть, хоть как она выглядит, эта Пранприя. Везёт же некоторым родиться в богатых семьях…».

Медсестра подкатывает тележку к красивой двери с корейским знаком 여덟, что и обозначает цифру «восемь». Су Джин открывает дверь, заталкивает внутрь палаты тележку, а затем входит сама.

Место действия : Мемориальный госпиталь Понсэн. Этаж палат для ВИП больных, палата номер восемь.

Место действия : Мемориальный госпиталь Понсэн. Этаж палат для ВИП больных, палата номер восемь.

Время действия: полдень первого мая две тысячи девятого года.

: полдень первого мая две тысячи девятого года.

На больничной койке лежит девочка неопределённого возраста. Глаза её закрыты, к ней тянутся провода и прозрачные шланги, которые сходятся на переносице. Внезапно её веки начинают подрагивать, а потом чуть-чуть приоткрываются….

Место действия: голова больной девочки, работает сознание.

Место действия: голова больной девочки, работает сознание.

Ничего не помню! Как будто кувалдой по черепу двинули. Глаза еле приоткрылись, но вот совсем ничего не видно кроме серой пелены. Стоп, а кто я? Чёрт, сосредоточиться не могу, как будто специально меня кто-то качает… Похоже на палубу корабля… Тьфу, ты! Какой ещё корабль? Сейчас соберусь, надо же посмотреть, что со мной и где нахожусь. Так, делаем усилие. И качка внезапно отодвигается на задний план, а потом исчезает. Теперь надо попробовать вновь открыть глаза. Но лень, да и страшно почему-то. Пока проконтролируем своё тело. Попытка поднять руку или ногу успехом не увенчалась. Конечности отказываются слушаться. Правда, в теле необъяснимая лёгкость, как в детстве… И совсем нет желания ничего делать…. Убеждаю себя, наверное, полчаса или час, что надо встряхнуться, сбросить ватность тела, и, наконец, выяснить, что тут происходит. Ничего не помню, и это страшит и бесит. Сконцентрировавшись на своих отрицательных эмоциях, волевым усилием заставляю себя открыть один глаз.