Глава 22 Осторожно: содержимое под давлением

Глава 22

Осторожно: содержимое под давлением

Вы, конечно же, понимаете... Что это означает Войну.

Слова сорвались с моего языка чуть ли не до того, как мой мозг успел их полностью обработать.

И суть совершенно не в том, что произошло, а больше в том, почему это произошло. Я вообще от природы хороший парень. И это вам подтвердят практически все, с кем я встречался. Отсюда у меня есть привычка не судить сгоряча о людях любого образа жизни. Если я что-то выигрываю, то не слишком заношусь, а если проигрываю, то просто стараюсь с этим смириться. Частично именно по этой причине меня вообще так сложно разозлить. Да меня вообще сложно обидеть.

Но обидеть меня всё же можно.

Именно потому, что всегда хочу быть хорошим парнем, я чувствительнее многих отношусь к любым проявлениям жестокости. Вне зависимости от того, направлены ли они против меня, или кого-то другого. Это не важно. Просто некоторые иногда ведут себя как засранцы именно из желания быть засранцем. Как я, наверное, уже говорил, я отношусь к людям по принципу: "Пока ты не ведёшь себя как говнюк, я отношусь к тебе нормально. Но вот если ты перешел черту..."

В случае с Кунзайтом, пока мы с ним сражались, я мог простить ему любое количество попыток нас убить, как простил бы их любому профессиональному воину в этой ситуации. Но он сделал единственную вещь, которую ему делать не следовало. И дело не в том, как он дрался с Луной, и даже не в том, как впечатал её в стену.

Всё дело в том, как и когда он пнул её ногой в живот.

Именно этим простым действием он пересёк черту, переведя наш бой в совершенно другую категорию.

Он пнул её просто из жестокости.

А я не люблю, когда люди ведут себя жестоко.

Всю последнюю неделю я не видел от Луны ничего, кроме помощи. Она умная, милая, да и вообще, можно сказать, мой столп здравомыслия во всей этой ситуации, которая чем дальше тем больше подталкивает меня к краю, за которым безумие. Подобные ей НЕ ЗАСЛУЖИВАЮТ такого отношения со стороны какого-то, мать его, суперзлодея, которого больше волнует собственная гордость, чем выполнение "миссии".

По настоящему я был зол всего единожды с самого этого фиаско, и это после того, как я большую часть дня таскался повсюду и успел истощить все свои варианты. Но когда я увидел, что натворил Кунзайт. Когда он не просто сделал ей больно, но и посмел проявить к ней неуважение...

И тогда что-то щёлкнуло у меня в голове. Все мои страхи; всё волнение; вся нерешительность, и этот никому не нужный инстинкт самосохранения, отошли на второй план, а на первый вышла одна единственная мысль.