Да ещё и сама лестница во многих местах от поверхности Башни оторвалась давно… и болтается.

Вот и прёт Курбаши по этой лестнице, только скрип стоит и ржавые хлопья вниз летят! Смотришь, а он уже наверху. Минут десять-пятнадцать посидит, покурит и — снова вниз.

Висишь, бывало, где-то внутри, вцепившись в гнилое железо, и с тоской прикидываешь, что вниз — гордость не позволяет, а наверх — кишка тонка… а в огромный круглый проём окна Башни до тебя снаружи доносится, как Курбаши — дррррррынь! — вниз со скоростью небывалой слетает…

Девчонки пытались ему глазки строить… да куда там! Глянет, как раскалённым углём прожжёт и снова вверх, вверх, вверх!

Башня его жизнью была. И только она.

Нашли Курбаши поутру, осенью, когда верх Башни тонет в серой мгле низких скучных облаков. Лежал он на спине в луже крови и остывшими глазами смотрел, как ветер треплет самую сложную часть пути — оторвавшиеся от стены проёмы лестницы. Два «башенника» тоскливо рассказывали не выспавшимся хмурым ментам, что приходил Курбаши ночью, — естественно, приходил, а как же! Посидел, покурил. С Федькой, вон, по сто грамм выпили, а то холодно и промозгло…

А потом ушёл. Как всегда — не прощаясь. Ни криков они не слышали, ни удара.

Да и поутру-то, прямо скажем, не сразу они Генку увидели. Если честно — то не было его здесь, на этом месте! Или он где-то в Башне скрывался и позже упал, или сами не знаем, что! Вон, гляньте, он же целый совсем! Затылок только и разбит! А если бы он с верхотуры загремел? Сами же не раз видели, как это бывает…

Ну, поди, самоубийство, молвили менты и равнодушно погрузили тело Курбаши в труповозку. Дело — хлоп-шлёп — довольно быстро прикрыли, ибо вариантов никаких не просматривалось: либо парень от безысходности прыгнул, либо доигрался… сам сорвался… надолго ли собаке блин?

Заварили дверь в очередной раз… а к вечеру уже на Башне поминки по Генке были…

Хрена ли нам эта дверь? Так… на пару ковыряний ломиком.

И пошла жизнь дальше.

Лет пять-шесть назад прикрыли Башню полностью. Шиш теперь в неё попадёшь. Так и гниют внутри балки и поперечины, да на головокружительной высоте давно уже не увидишь никого.

Иногда только… вне зависимости от времени суток и погоды… если в бинокль глядеть — видно: да вот же он, Курбаши!!! Видите, да!?

Сидит, курит… и ветер относит в сторону искры от дрянной сигареты «Прима», без фильтра.