- Ну, говори, че хотел?!

- Умертвия возбудились. Чего орать-то, связки напрягать?

- Ну, тогда спускайся, посидим, чай попьем!

Снова тишина. Минута, вторая. Наконец-то в оконном проеме движение появилось. Домовой, дождался, когда в пассажирском окне над головой появится морда какого-то мужика. Мужик махнул рукой, мол, окошечко опусти. Ну, щаз, ага! Окошечко опустится, а вместе с ним и гранатка влетит. Оно ж нам не нать? Не нать! Значит что? Значит, просим ручки показать, приложить их к окошечку, а когда то резко уходит в сторону, дергаем за рученки мужика вовнутрь. Тот с матом падает, по пути чуть не свернув руль к чертям собачьим.

- Блять! – ругается мужик, ворочаясь на полу, то бишь, на водительской двери, а в спину ему уже тычется что-то железное, и, явно стреляющее.

- Не дергайся, – раздается голос над головой вместе со звуком закрывающегося окна и топотом чьих-то ног по крыше-борту броневика.

Тень. Сашка бросает короткий взгляд. Какой-то паренек целится из двустволки в бронированное окно, силится рассмотреть, что в салоне происходит. Ну, да-а-а! Двустоволочка твоя тут сыграет, ога! Держи карман и глаза шире!

- Эт кто такой?!

- Сынок мой, - потирая шишку на лбу, ворчит старик, усаживаясь.

- Вы кто такие?

- Пукалку убери, - просит старик, кряхтя, поднимаясь.

Домовой аккуратно перебирается в кузов, не спуская ствола ШАКа с гостя. Гость не суетится, ведет себя нормально, даже слишком. Буд-то не боится вовсе наставленного ствола, и не провалился в логово дикого зверя, а в гости к старинному другу зашел, да только вот ненароком оступился…

- Местные мы, - разминает спину старик.

На вид лет шестьдесят, не такой уж и старик, но голос… Голос старческий. Наверняка далеко за шестьдесят, просто хорошо выглядит. Лысый, как коленка, брови белые, кустистые, нос картошкой, борода до груди, такая же белая, уши мясистые. Лицо толи запитое, толи обрюзгшее. Старик втягивает носом воздух. Кривится.

- Перегарищем-то как несет…

- Извини, не проветрил, гостей не ждал, девок вот едва выгнать успел…

- Сынко, - обращается дед куда-то вверх. – Все хорошо, сныкайся пока в хате, а то умертвия шустрые набегут еще…

Тень сверху пропадает. Слышится топот босых или обутых во что-то мягкое, типа шерстяных носков ног.

- И так, чего хотели? – усаживается на ящик с МОНками Домовой, сурово глядя на старика.

- Поговорить… - жмет тот плечами.