— Так и у тебя дело с отрыванием голов поставлено неплохо, но при этом ты тоже философией интересуешься, — засмеялась Стефа.

— У тебя обо мне какое-то превратное представление сложилось, бабушка, — недовольно пробурчал я.

* * *

— Так, со всеми текущими делами мы разобрались, — сказал я, закрывая ежедневник. — Остался только вопрос с Буткусом. Что-то он никак не реагирует — может, мы его недостаточно обидели?

— Мы его хорошо обидели, — отозвалась Зайка. — Я боялась, что он на меня набросится и начнёт душить, на всякий случай руку рядом с кнопкой держала. У него, похоже, умный поверенный, вот он и отговорил Буткуса подавать в суд.

— Скорее всего, так и есть, — согласился я. — Он просто обязан был отговорить клиента от заведомо проигрышного процесса. Для него ведь такой процесс тоже был бы уроном для репутации. Но я надеялся, что Буткус не рассказал ему о своих проделках, это всё же не та вещь, о которой стоит болтать.

— Если Буткус и не рассказал, то он наверняка сам догадался, — ответила Кира. — Глаза у него слишком умные. Во всяком случае, умней, чем у Буткуса.

— Как бы то ни было, уже ясно, что в суд их не затащить, — подытожил я. — И перед нами встаёт вопрос: что делать дальше?

— А у нас есть какой-то выбор?

— Если и есть, я его не вижу, — подумав, ответил я. — Судя по всему, нам только и остаётся, как тыкать его палкой, пока он не решит, что для него будет дешевле с нами договориться.

— Да, просто так взять и отпустить его мы не можем, — согласилась Кира. — Иначе он подумает, что при случае можно и повторить.

— Вот именно. Лена, надо попробовать ткнуть его ещё разок. А если это не сработает, то придётся посылать дружину. Будет большой скандал, и это дорого нам обойдётся в плане репутации, но мы не можем бесконечно заниматься мелкими пакостями.

— Хорошо, сделаем, — согласилась Ленка.

— Но лучше напакостить покрупнее, — уточнил я. — Он должен понять, что ему пора договариваться.

— Как получится, — пожала она плечами. — Он же наверняка сейчас усилил охрану.

— Ну ладно, подумайте над этим, — вздохнул я. — Войсковая операция против простолюдина — это очень плохой вариант. Нам это с трудом сойдёт с рук, даже если он действительно виноват, а если вдруг окажется, что он невиновен, то нам будет не отмыться.

— Господин, у меня есть информация насчёт Буткуса, которую я не могу оценить, — вдруг сказала Стоцкая. — Она просто выходит за пределы моей компетенции.

— Вот как? — я посмотрел на неё с интересом. — Рассказывай, Ирина.

— У нас сейчас наконец дошли руки до «Серебряной мыши». Мы там отладили работу с персоналом, организовали ежедневный сбор отчётов и заодно сделали полный опрос о прошлых событиях. Так вот, один из барменов мельком упомянул интересную вещь: старший сын Буткуса, Антанас, познакомился с сыном Багеровой Генрихом, а потом свёл его с дочерью Лесина. Причём знакомство с Генрихом было срежиссированным — к Генриху пристали двое каких-то пьяных, а Антанас их прогнал. Бармен понял, что это инсценировка, потому что раньше видел эту парочку вместе с Антанасом.