Хан опустил голову, почувствовав, как вытягиваются поршни в затылке. Оковы серьезно пострадали от рук префектора, и какое-то время не будет возможности заняться их механизмами. До тех пор, пока нужды потрепанного флота и выживших экипажей будут столь неотложными.

Хотя проблемы с Оковами не беспокоили Шибана. Эта боль была чистой, и воин понял, что она не мешает ему медитировать.

«Возможно, я всегда был на это способен, – подумал он. – Просто плохо старался».

С обратной стороны двери раздался звон.

– Войдите, – сказал он.

Вошла Илья Раваллион, и Шибан поднялся, приветствуя ее поклоном.

– Сы, – обратился хан. – Мне не сказали, что вы с нами.

Илья посмотрела на вещи Джучи.

– Кал дамарг завершен? – спросила она.

– Да.

Илья подошла и села на скамью с кожаным сиденьем напротив фрагментов доспеха. В тусклом свете она почти напоминала привидение, потускнев от возраста и забот. Обивка скамьи даже не прогнулась под ее весом.

– Они заботились об убранстве своих покоев больше нас, – сказал Шибан, подойдя к стойке из красного дерева, на которой стояли хрустальные бокалы и кувшины с вином.

Илья осмотрела пышное убранство каюты убитого префектора и презрительно скривила губы.

– Тебе не кажется, что из всех предателей они – самые отвратительные.

– Не буду спорить. Лучше расскажите, как у вас дела? Как вам новый флагман?

Илья попыталась улыбнуться, но попытка вышла слабой.

– Со мной разговаривал Есугэй. С пустотной станции. Ты знал об этом? Я не знаю, зачем он это сделал, но теперь все время думают об этом. Кажется, он хотел, чтобы я выжила. Не могу сказать, что согласна с ним.

– Непривычно слышать такие слова от вас.

– Да, ты прав, но я чертовски устала, а на душе тошно. Возможно, мне станет лучше. Может быть, на Терре есть лекарство от наших недугов.

– Может быть.