Ганга прикусила губу.
– А ты… ты… на него не засматривайся! – и снова разревелась.
Сержант, сидевший до этого тихо как мышка, кашлянул:
– Рена Лианора, нам бы трубы для встречи барона, и трубачей. И где думаете размещать новых крестьян? Я так понимаю, там такая компания подобралась, что нужен глаз да глаз за ними.
Лия встрепенулась.
– Точно! Как же я забыла, скоро прибудут новые подданные. Лучше всего их разместить в заброшенном шахтерском поселке у рудника. Людей определим в крестьяне, пусть землю пашут, дворфов в ремесленники, а орков в скотоводы. Насчет труб… Будут тебе трубы. А вот кто знает, что такое хлеб-соль? И как ими встречать хозяина? – Она посмотрела на остальных.
– Как-как! – ответила за всех орчанка. – Накормить его на пороге солью, пригоршню дать, и потом дать заесть хлебом.
Лия приподняла брови:
– Ты думаешь? Вот на тебе и испробуем.
– Почему на мне? – Ганга растерянно огляделась. – Я не хочу есть соль, что я, лорх, что ли!
– А если не лорх, зачем такие глупые советы даешь? – набросилась на орчанку Чернушка. – Надо было спросить, что это значит! Ты после пупсика главная.
Тора взглянула на Чернушку.
– Пупсик? – переспросила она. Но ей никто не ответил. Только Ганга кинула укоризненный взгляд на подругу.
– Вы, таны, себе голову не ломайте, – вмешался сержант. – Выйдете к барону с караваем, а на него поставьте солонку с солью. Он сам и разберется, что с чем есть.
– Молодец, Квачак, – обрадовалась дворфа и, широко улыбаясь, обвела всех взглядом, в котором так и лучилось довольство. – Так и поступим. – Ты, Ганга, выйдешь с караваем. Ты, Квачак, отправляй разъезды на дорогу. Как увидят хозяина, пусть скачут в замок. Трубы трубят, – воодушевившись, продолжала дворфа, – штандарт на флагшток поднимается, и Гангочка с караваем у ворот стоит, нарядная вся такая… Вот встреча-то будет! – Она зажмурилась.
– Молодец-то молодец, – проворчал сержант, – только с половиной жалованья.