— Темучин хочет слышать жонглера по имени Язон. Он должен явиться немедленно.

Глаза Шейнина превратились в узкие щелки.

— Сейчас он поет для меня. Кончит — пойдет к Темучину.

Для вождя кочевников все вожди равны, и его трудно убедить в обратном. Но Темучин и его полководцы умели убеждать. Аханк резко свистнул, и в камач ворвался десяток воинов с натянутыми луками в руках. Шейнина убедили.

— Я устал от этого хрипа, — заявил он, зевая и отворачиваясь. — Сейчас я буду пить ачад с одной из моих женщин. Все уходите.

Язон вышел в сопровождении почетной охраны и направился к своему камачу. Аханк остановился и широкой ладонью ткнул его в грудь:

— Темучин будет слушать сейчас. Иди сюда.

— Убери руку. — Язон говорил тихо, чтобы не слышали воины. — Одна струна порвана.

— Иди куда приказывают. — Рука оставалась на месте.

— Вначале мы зайдем в мой камач. Он совсем близко. — На этот раз Язон говорил громче. Одновременно он перехватил руку противника и сжал ему ладонь. Это было весьма болезненно, тем более что Язон, закаленный пиррянскими двумя g, обладал недюжинной силой. Аханку показалось, что пальцы сейчас оторвутся, он сморщился от боли и неуклюже потянулся левой рукой за мечом.

— Если вытащишь меч, я убью тебя, — сказал Язон, приставляя острый конец лютни к животу Аханка. — Темучин приказал привести меня, а не убивать. Он рассердится, если мы подеремся. Ну, что ты выбираешь?

Лицо военачальника исказилось от гнева, и он некоторое время пытался сопротивляться, но потом отпустил меч.

— Вначале мы зайдем в твой камач, чтобы ты мог надеть что-нибудь приличное вместо этих лохмотьев, — громко сказал он.

Язон разжал пальцы и пошел вперед, стараясь не выпускать Аханка из поля зрения. Тот спокойно шел следом, растирая онемевшие пальцы, но взгляд, которым он одарил жонглера, был полон ненависти.

«Ладно, — подумал Язон, — нажил себе еще одного врага. Но мне обязательно надо попасть в свой камач».

Они выдержали утомительное, но неизбежное путешествие с племенем Шейнина. Язон проводил время, упражняясь в жонглерском искусстве и изучая культуру и быт кочевников. Неделю назад они достигли лагеря Темучина.

Лагерь скорее походил на гигантский табор, так как кочевники расселились на десятки миль вдоль мелкого грязного ручья, который они почему-то называли рекой. Очевидно, это и вправду была самая большая река на равнине. Настоящий же военный лагерь находился в самом центре, но там Язон еще не был. Пока ему хватало материала для наблюдений в «предместье» и не хватало уверенности в себе, чтобы проникнуть в самое сердце врага. К тому же Темучин один раз его видел, а вождь производил впечатление человека с цепкой памятью. Правда, теперь кожа Язона была темнее, он отрастил большие усы, а Тека поставил ему пробки, чтобы изменить форму носа, и Язон надеялся, что всего этого будет достаточно. Сейчас его больше всего мучила мысль, что же слышал о нем вождь?