— Что ж, — заметил он. — Женщинам варваров это, наверное, нравится, но разве такое занятие достойно умной и цивилизованной женщины?

Он напряженно ждал ответа, пока не понял, что Мета уснула. Обнимая ее, он размышлял о жизни и ее превратностях. Так ли уж страшно то, от чего он всегда бежал как от чумы? Он задавал себе этот вопрос снова и снова, пока не уснул...

Кампания началась на рассвете, когда небо на востоке чуть побледнело, а с северных гор внезапно подул ледяной ветер.

Еще ночью Темучин разослал во все племена приказы о выступлении, и теперь кочевники завершали приготовления к походу. Все лишнее оставалось в обозе. Каждый воин брал с собой только оружие и минимальный запас продовольствия, и с этой минуты он сам должен был заботиться о себе и о своем моропе. Прокладывая дорогу среди кричащих женщин и детей, воины направлялись к месту сбора. По пути они сбивались в небольшие группки, которые затем объединялись в отряды, и постепенно из хаоса лагеря возникла армия.

Язон с Керком возглавляли пиррянскую колонну: за ними ехали девяносто четыре человека. Женщины остались в лагере, Рес и еще восемь человек отправились в низину, а остальные охраняли корабль.

Таким образом, здесь, в самом сердце врага, их было девяносто шесть человек, и перед этой горсткой людей стояла задача подчинить себе бесчисленные орды варваров, а затем и всю планету. На первый взгляд это граничило с безумием. Но сами пирряне придерживались иного мнения; полные решимости добиться своего, они были готовы смести с пути любого, кто попытается им помешать.

Выехав из лагеря, они увидели другие колонны. Орда собиралась. Воины все подъезжали и подъезжали, пока не заполнили всю степь до самого горизонта. Несмотря на огромные размеры армии, во всем ощущалась четкая организация — каждый клан шел отдельно, под командованием своего вождя.

Впереди показались черные знамена личной гвардии Темучина, и Язон повернулся к Керку:

— Темучин нагрузил двух моропов пороховыми бомбами. Он хочет, чтобы я руководил бомбометанием. Остальных пиррян он скорее всего не ждет, но мы поедем к нему все, хочет он того или нет. Если я ему нужен — я приду со своим племенем. Думаю, Темучину крыть будет нечем.

— Сейчас увидим, — сказал Керк, пришпоривая моропа, и пирряне дружно устремились за своим вождем.

Вскоре они поравнялись со свитой Темучина, и Язон выехал вперед, чтобы объясниться. Однако на этот раз его красноречие не понадобилось.

Вождь холодно взглянул в сторону пиррян и отвернулся, не сказав ни слова. Он походил на шахматиста, уже проанализировавшего партию и решившего согласиться на ничью. Аргументы Язона были настолько очевидны, что вождь не счел нужным обременять себя их выслушиванием.