— Надо придумать что-то более благозвучное и экзотическое! — предложила Карла. — Если в городе эта травка еще не имеет хождения, то мы вполне можем стать законодателями.
— А много твой племянник привез? — уточнил Мерино у Фабио.
— Два мешка с меня весом. Я обещал, что мы выкупим… — добавил он с сомнением.
— Цену оговорили?
— Да как? К чему привязаться?
— Предлагаю по пятьдесят золотых ори за мешок?
— А это разумно? — вмешалась Карла. — Это же огромные деньги!
Мерино, чуть рисуясь, кивнул. Ему доставляли удовольствие эти восхищенно-недоверчивые взгляды Карлы, когда он спокойно расходовал за раз годовой пансион полковничьей вдовы. Которые она продолжала на него бросать даже после того, как он в подробностях ей рассказал об основном источнике своих доходов.
— Если мы с ним договоримся о поставках с каждого плавания на эксклюзивных условиях, то затраты покроем с хорошим наваром! — кивнул Мерино. — Просто чувствую — травка эта вызовет восторг не только у меня. А если угостить ею господина барона да Гора…
— Не стыдно на воспитаннике наживаться? — ухмыльнулся Бельк наблюдавший за всплеском предпринимательской активности друга от дверей.
— А кто на нем наживается? Угостим, а там он сам разнесет! Осталось название придумать.
Спустя примерно час споров было решено назвать кошачью травку — “пинканелла”. Мерино даже придумал обоснование этому названию из сложения трех слов: пряный, жгучий и новый. Правда логику использования этих слов в новом названии заморской пряности видел только он. Но возражать никто не стал — название удивительным образом подходило новой приправе.
“Удивительно время, в котором мы живем!” — с воодушевлением подумал Мерино в завершении разговора. — “Состояние можно сделать, не рискуя жизнью и здоровьем, не верностью или подлостью, а лишь вложив деньги в какую-то пахучую траву!”
Правда, и Мерино старательно напоминал себе об этом аспекте коммерческой деятельности, и прогореть можно столь же легко. К примеру, торговые компании снимали с колониальной торговли доходы, порой доходящие до тысячи процентов к вложенным средствам. А иногда теряли все, да еще и в долгах оставались.
Как получилось с тем же Туманным караваном. Флот из пяти торговых судов и двух военных кораблей вышел из Наветренной бухты форта Лантана на Оонмару и попросту пропал. Вышел, как рассказывают очевидцы, в туман, густой, словно молоко в утренней чашке. Два года прошло, а моряки так и не нашли ни обломков кораблей, ни спасшихся матросов, ни даже слухов о том, что произошло с караваном в семь вымпелов. А ведь, по словам очевидцев, торговые суда были плотно загружены дарами острова: черепашьими панцирями величиной с карету, драгоценным белым дубом, специями, диковинными животными и, конечно, золотом, ценимым аборигенами Оонмару не больше, чем яблоки селянами.