– Жизнь вообще непредсказуема, – глубокомысленно ответил Майк. – При этом все события между собой взаимосвязаны и могут быть просчитаны. Кто бы мог подумать, что Эстебан, который приказывал бить меня током и возить в мешке, будет давать деньги за победу в матче? Он даже о долге почти не вспоминает.

– Поэтому Эстебан еще не самый плохой человек. Он по-своему справедлив.

– А по-моему, он вообще добряк.

– Только тсс! – Фернанда приложила палец к губам. – Упаси тебя господь намекнуть ему об этом. Пристрелит на месте. В нашем круге общения не должно быть добряков.

Оба засмеялись. Хаген даже протянул Фернанде ладонь, мол, дай пять! Она на секунду замешкалась, а потом ударила. И тут же добавила:

– Да, если зайдет речь, скажи Эстебану, что ты сильно напугался, когда я тебя второй раз похитила. Скажи, что ожоги от электрошокера сильно болели.

– Он любит, когда люди пугаются?

– И это тоже. Но больше всего он любит, когда выполняют его дурацкие приказы.

Остаток пути они проделали почти как старые друзья. Много болтали и смеялись. Устав потешаться над скрытой добротой Эстебана, взялись за Кевина и его старую машину, в которой ехали сейчас по Вегасу.

– Ты знаешь, что Кевин возил на этом «Форде» химикаты для производства кристалл-мета, а потом готовый товар? – сказала Фернанда. – Так что, если поискать, можно найти пару пакетиков, которые он спрятал на будущее, но забыл. Память у наркомана короткая. От прихода до прихода.

– Кстати, а где он?

– Кевина больше нет с нами, Майк, – отозвалась Фернанда.

Он не стал уточнять, в каком это смысле «нет с нами». У них было немало других тем для разговоров. Хаген крепился и не пытался считывать статы Фернанды. Боялся узнать, что ее дружеское расположение – это результат действия какой-нибудь реверсивной эмпатии. Странно, конечно, что он не стеснялся использовать свои сверхспособности против бойцов на ринге, но не желал применить хотя бы самый минимум с Фернандой.

Хаген рассказал ей не только о своем спортзале, но и о будущей игре.

– Я ничего в этом не понимаю, – призналась Фернанда. – В видеоигры не играю. Даже в детстве не увлекалась. А сейчас только в азартные: рулетка, покер, блэк-джек, спортивные ставки. Но мне кажется, ты на верном пути. Непонятно тогда, зачем тебе все эти бои без правил?

Хаген перестал улыбаться и задумался, действительно, а зачем? Самого себя он убеждал, что ради того, чтобы взять главный приз. Ведь можно вложить эти деньги в игру… Но сейчас, когда об этом спросила Фернанда, понял, что вовсе не из-за этого.

– Я… Я просто люблю драться, – сказал он. – Я хочу бить противников на ринге. Или терпеть от них поражения. Но этого я хочу меньше. В основном люблю побеждать.