— Завоюете и их, расселитесь шире, размножитесь, дальше что? — выпытывал Юрик. — Ломанетесь сюда, начнете отвоевывать этот мир у неандер… у диких?

— Нет. — Юмми решительно помотала головой. — Нет.

— Ага. — Юрик почесал в затылке. — Ну ладно. Допустим. И вообще это дело нескорое. Сейчас-то мы с тобой что делать будем?

— То, что ты велишь, муж мой.

Чтобы не травмировать слух жены, Юрик облегчил душу по-русски.

— Кто из нас умеет открывать Дверь — я или ты?

— Я. Но ты муж, а я лишь жена.

— Тогда я велю тебе дать совет.

По-видимому, Юмми нисколько не удивилась.

— Я советую спрятаться до темноты. В лесу мы еще можем остаться незамеченными, на лугу — нет. А с темнотой я открою Дверь.

— Почему не прямо сейчас? В случае чего успели бы нырнуть и закрыть за собой. Думаешь, наши Волков не побили?

— Разве ты ничего не помнишь? — спросила Юмми.

Юрик промолчал. Кое-что он, конечно, помнил и, подумав, признал опасения жены не лишенными оснований. Что ж, можно и поскучать несколько часов в лесу возле неведомо какой реки — не то Енисея, не то Маккензи. И комаров можно покормить. И даже потерпеть голод. Немного обидно дрожать перед неандертальцами — ан приласкает тебя волосатый дядя дубинкой по уху, мало не будет. А потом тобою же и поужинает.

— Ладно, — кивнул он, соглашаясь, — так и сделаем.

До сумерек просидели в подлеске, объедая спелую чернику, и сумели кое-как обмануть голод. Рука продолжала дергать и ныть. Один раз шагах в пятидесяти неспешно протрусило семейство лосей самого обыкновенного вида, но никакие неандертальцы не показывались. Спокойный пересвист птиц в ветвях усыплял бдительность. Неистово жрали комары. Перед закатом начал донимать мельчайший гнус и очень скоро остервенил Юрика до полного забвения страха перед волосатыми каннибалами.

— Пошли, что ли?

Юмми, ничуть не меньше мужа страдавшая от кровососов, умоляюще замотала головой:

— Еще светло.

— Ну как хочешь, — и Юрик выпрямился во весь рост. — А я рискну. Как бы там у нас Дверь не завалили, пока мы тут с тобой сидим…

— Там нельзя завалить, — возразила Юмми. — Там обрыв.