– Это хорошо, – улыбнулась женщина.

– Почему?

– Потому, что в прошлый раз ты сказал, что смерть – это отвратительно.

– Да ну? – удивился Валтор.

Он был почти уверен, что не мог такого сказать. В пампе он сталкивался со смертью не то чтобы на каждом шагу, но довольно регулярно. Пампа – это же дикое место, где нет никаких правил. Прав тот, у кого ствол длиннее, глаз точнее и рука быстрее – вот и весь закон пампы. Но смерть никогда не казалась Валтору чем-то ужасным и уж тем более отвратительным. Скорее даже, ему казалось, что в смерти есть некая внутренняя составляющая, которая напрямую связывает то, как человек жил, с тем, какой смертью он умер. Всерьез он об этом никогда не задумывался. Но всякий раз, когда он видел труп человека или животного, он пытался представить себе, как это существо провело отведенные ему годы жизни и почему именно такая смерть его постигла? Ведь смерть – это такая же неотъемлемая часть жизни, как и рождение. До рождения человека не было, после смерти его не стало. Тогда зачем он вообще появлялся на свет? Чего ради нужно было затевать все это?..

– Точно, так и сказал, – кивнул Лупус. – Только не отвратительно, а мерзко.

– Отвратительно, – искоса, недовольно глянула на брата Татьяна.

– Мерзко, – стоял на своем Лупус.

– Отвратительно, мерзко – без разницы! – взмахнул рукой, будто стирая предмет спора, Валтор. – Но почему я так сказал?

– Ты не стал ничего объяснять, – сказала Татьяна.

– Не успел, – уточнил Лупус.

– Почему? – непонимающе развел руками Валтор. – Что произошло?

– Это был как раз тот случай, когда ты наставил на меня ствол своего ружья, – Лупус улыбнулся и сделал жест рукой, давая понять, что он не в обиде за это на Прея. – Я встретил вас там же, где и сегодня, в конце туннеля. Начал спрашивать, что, да как… Одним словом, попытался цивилизованно общаться. Ты же схватился за свое ружье, ткнул им меня в живот и велел немедленно садиться в машину. После чего погнал как ненормальный. Так разогнался, что едва не вышиб ворота. Тут ты потребовал, чтобы Татьяна немедленно запустила установку и отправила тебя назад… Надо сказать, ты так и не понял, в чем суть теории Лукорина – Барклая. При всем нашем желании мы не могли вернуть тебя назад, в тот же самый вероятностный ряд, через который ты прошел.

– Хотя бы только потому, что мы не знаем, образно выражаясь, точных координат той вероятностной точки, которая тебе требовалась. А если бы и знали, то не смогли бы вновь воссоздать тот же самый пузырь. Мы вообще понятия не имеем, сколько и какие пузыри получатся, когда разваливаем узел неопределенности.