– Если что-то изменилось, значит, это уже другая вероятность.

Валтор повернулся к Ионе всем корпусом, положил локоть на спинку.

– Вот, скажи мне, Иона, андроиды запрограммированы на то, чтобы быть оптимистами?

– Ты считаешь меня оптимистом? – удивился Иона.

– Конечно! Ты во всем стараешься разглядеть лучшую сторону. Людям это, как правило, несвойственно.

Иона почесал пальцем висок.

– Я об этом как-то не задумывался. Но, могу тебя заверить, никакой особой программы на этот счет у меня нет. Хозяин мог с пульта переключать уровень моей эмоциональности. Но это отражалось только на внешних проявлениях. Внутри у меня никаких изменений при этом не происходило. До тех пор пока с меня не сняли все ограничения, я вообще плохо себе представлял, что такое эмоции…

– Кстати, об этом мы так и не поговорили.

Иона сразу сник. Взгляд его померк. Он отвернулся и уставился в центр рулевого колеса.

– Если хочешь, я могу прямо сейчас все рассказать.

– Нет. Давай-ка сначала выясним, как дела у Моисея Бухлера. А то еще, не ровен час, снова придется с мертвыми биться. Честно сказать, меня от одной только мысли об этом уже коробит.

Иона завел мотор, и машина покатила вперед.

Через пятнадцать минут они уже были на кладбище.

– Вроде бы все спокойно, – сказал Валтор.

– Если никто не бродит среди могил, это еще ничего не значит, – возразил Иона.

– А я еще называл тебя оптимистом, – усмехнулся Валтор.

– Чтобы убедиться в том, что все в порядке, нужно поговорить с Бухлером.

– Ну, давай, посигналь, – предложил Валтор. – Может, он сам к нам явится.

– Ты что, забыл, на кладбище нельзя шуметь.

– Только в том случае, если на кладбище есть зомби.