Шум из-под колес стих, и Себ понял, что они теперь никак не связаны с землей. Напротив, земля стремительно уходила вниз. Вид сверху был непривычным и завораживающим. Себ представлял его иначе. Чем выше поднимался самолет, тем дальше за горизонт было видно. Внизу были одни горы. Селения раскинулись узкими цепочками вдоль озер, рек и в долинах, между гор. Горизонт закруглялся, делая мир Альп похожим на половину головки швейцарского сыра.

Откуда прозвонили два раза. Монтгомери отстегнул ремень и выглянул в проход.

— Скоро там еду начнут носить?

— Внимание, самолет заходит в зону перехода. Просьба занять свои места и пристегнуть ремни. — Раздался из динамиков голос командира корабля.

Через пару минут по бортам заиграли струйки «тумана». Еще через минуту самолет погрузился в туман полностью и вылетел… в ночь. В небе висела луна, светили звезды. Себ удивленно обернулся на своих провожатых.

— Ничего удивительного, у нас еще ночь, или уже ночь. — Сказал Монтгомери.

— Еще. — Подсказал Эйзенхауер.

— У нас, это где? — Спросил Себ.

— В Гонолулу, сержант!

— Эй, новенькая, закрой рот! — Темнокожая надсмотрщица подняла с пояса планшет и сделала в нем пометку. — Еще пять замечаний и тебя отправят в карцер.

Джулия замолчала и в немом исступлении принялась с удвоенной силой махать мачете, подсекая крепкие стебли сахарного тростника.

— К тебе больше внимания, потому что ты новенькая. Сломать хотят. — Елена, высокая белокурая девушка, с которой у Джулии завязались приятельские отношения, взяла на себя роль гида тюремных порядков.

Елена была из Валгаллы и на этой почве между ней и Джулией завязалась дружба. Елена, так же, как и Джулия попала в тюрьму из-за мужа, участвовавшего в сопротивлении. Была она здесь уже более полугода, и с ее слов навидалась всякого.

— Отсюда бежать пробовали? — Спросила Джулия не оборачиваясь.

— А куда отсюда убежишь? Тюрьма на острове. Вокруг все кишит крокодилами. Даже если добраться до земли, то и там двигаться можно только по мосткам, кругом вода. А все мостки перекрыть, это дело пары часов и десятка трех человек. Нет, побег это для самоубийц.

— Но и жизнью это назвать нельзя. Я не знаю сколько я смогу выдержать, мне уже сейчас хочется срубить этой надсмотрщице голову.

— Не дури!

— Новенькая! Осталось четыре замечания!

Джулия размахнулась и ударила по стеблям тростника. Мачете подвернулось в ослабленной, от непрерывного труда, руке и улетело в заросли.