– Ладно… Давай-ка оттащим его, – предложил Вадим, оборачиваясь к другу.

Действительно не очень удобно было допрашивать волхва, когда тот распластался на трупе ката, из распоротого живота которого вытекала кровь. Много крови. Старик и так перепачкался в крови, но все же…

– Давай, – согласился Павел, и они вдвоем ухватили Звиягу за полы одежды и оттащили.

– Ну, – подтолкнул Вадим волхва, – нам все равно смерть, как ты говоришь… Пусть так… Так, может, я имею право перед смертью знать имя?!

Волхв молчал.

– А сколько тебе лет… или зим, старик? – неожиданно спросил князь руссов. – как ты ведешь свой счет? Или не помнишь?

– Не помню, – огрызнулся Звияга, не открывая глаз, – много…

– То-то и оно, что много… Пожил, покуролесил ты, старик… Боривой – твой сын?

Волхв резко открыл глаза и уставился на Вадима.

– Глазенками-то не стреляй! Вижу, что твой сын. А знаешь, мы с Пав… мы с Бааром знали мать Боривоя.

– Она жива? – встрепенулся волхв.

– Интересно тебе? А когда ты ее окрутил под носом князя, не интересно было?!

Звияга тяжело выдохнул и вновь прикрыл глаза.

– Давно это было… молод я был.

«Ага, – подумал Вадим, – цепануло старика за живое. Значит, серьезное дело было. Может статься, даже любовь…»

– Ты любил ее?

– Елену? – старик прищурился. – любил!

– Умерла она…

– Давно?

– В конце эээ… – Вадим припоминал, как на словенском будет август, – в конце серпня.