– Слушаюсь, командир. – Вадим криво улыбнулся и попытался отдать честь, но обессиленно уронил ладонь с полдороги.

Станислав поплелся обратно, иногда придерживаясь за стену. Он трезво оценивал свои силы: здоровые и бодрые охранники ему не по зубам, разве что сами выронят бластеры от хохота, увидев, кто приказал им сдаться. Надо искать добычу полегче – сонную и дезориентированную внезапной побудкой.

Капитан постучался в первую попавшуюся каюту – несколько раз, все настойчивее, – потом сообразил, что, судя, по зеленому сенсору, она не заперта и вообще это санузел. Станислав ввалился внутрь, разок глянул в висящее на стенке зеркало, содрогнулся и, не повторяя этой ошибки, вслепую поплескал в лицо холодной водой. Назад в раковину она стекала ярко-красной. Немного полегчало, левый глаз оказался незаплывшим – просто ресницы от крови склеились.

Капитан выдернул из циклобокса серое бумажное полотенце, вытерся и вытер разлетевшиеся по пластику капли, чтобы те не выдали побег раньше времени. Полотенце скомкал и бросил обратно в циклобокс. Внутри зажурчало, и пару секунд спустя из щели вылез край свежепереработанного, еще горячего листа. Станислав задумался, не воспользоваться ли им еще раз (уже для других целей), но услышал, что по коридору кто-то идет – беспечной расхлябанной походкой, исключающей киборга. Дэн, даже хромающий, двигался бесшумно, как кот.

Капитан затаился у двери и, когда идущий с ней поравнялся, резко высунулся из-за косяка, левой рукой схватился за поднос, который нес бандит, а кулаком правой лаконично тюкнул его в висок. Человек вытаращил глаза и тут же их закатил, осев на пол. Поднос накренился, но Станислав сумел удержать его на весу, уронив только свернутую фунтиком салфетку. Бутылка, рюмка и тарелка с сырной нарезкой устояли, и бывший космодесантник облегченно выдохнул.

– Есть еще плазма в плазмомете, – пробормотал он, осторожно ставя поднос в душевую кабинку и прикрывая дверцу. Спохватился, снова открыл, взял бутылку и отхлебнул прямо из горлышка. Внутри оказался ром, наверное, дорогой и вкусный, но Станислав почувствовал лишь немилосердное жжение в разбитых губах. Зато от желудка разошлась волна тепла, поднимающая настроение и притупляющая боль, что капитану и требовалось. Он затащил бесчувственное тело в санузел, наскоро обыскал карманы и перевесил на себя пояс с бластером, но больше всего обрадовался складному армейскому ножу.

Станислав выщелкнул лезвие, утешая совесть тем, что регенерационная хирургия нынче на высоком уровне. Хотя, честно признаться, не особо-то и совестно было, больше противно.