На Гуцула напал косорог. Эта мерзость выпрыгнула из нечистот, с ходу атаковав бойца. Монстр сбил его с ног, свалил в жижу, навалившись на него всей своей массой. Но еще страшней было то, что из смрадного месива поднимались другие косороги, не столь расторопные, как их сородич. Они тянули к нам свои руки, щетинились штыками рогов, но все же они находились на приличном расстоянии. А Якут уже развернул к ним свой пулемет.

Я не видел, как тяжелые пули рвали их мерзкую холодную плоть. Инстинкт самосохранения развернул меня обратно, в сторону, куда мы шли. Ведь монстры могли появиться и с этого направления. И они появились.

В зловонной жиже косороги чувствовали себя, как свиньи в грязной луже. Одна проблема, из-за малой глубины им приходилось лежать в ней, а не сидеть. Поэтому и не смогли они подняться так быстро, как им это было нужно. Отсюда и легкая заминка, которой воспользовался сначала Якут, а затем и я. Одному монстру я раздробил голову, другому разворотил живот. Третьего просто не было. А ведь появись он, я мог бы и не успеть перенести огонь на него…

Я добил второго монстра выстрелом в голову и обернулся к Якуту, который рубил своим кортиком лежавшего на Гуцуле косорога.

Он убил мутанта, оторвал его от Гуцула, но тот, увы, был уже мертв. Косорог высосал из него все, что можно.

– Твари! – зло, сквозь зубы, процедил Якут.

– Что будем делать? – спросил я, когда он немного успокоился.

– Марицу искать. Я должен заглянуть в ее сучьи глаза. Должен сказать, как я ее ненавижу… За всех спросим, командир. За всех!..

– Тогда вперед.

Мы шли долго, все глубже погружаясь в зловонную жижу, из которой в любой момент могли выплеснуться косороги.

Жижа доходила нам до груди, когда из глубины шахты послышался приближающийся шум, сотни крыльев хлопали вразнобой. А потом я увидел темную, надвигающуюся массу, заполнившую собой все свободное пространство.

– Ныряем! – крикнул я.

И мы с Якутом погрузились в смрадную жижу, оставив на поверхности только оружие. Я почувствовал, как мне в руку стукнулось что-то живое, прохладное на ощупь и, главное, крылатое. Второй удар, третий, четвертый…

Шумная стая пронеслась над нами, только тогда мы начали выбираться из мерзкого месива, в котором барахталось несколько летучих мышей.

Я смог удержать свой карабин, спасаясь от перепончатокрылых. Но когда поднимался, поскользнулся; оружие из рук не выпустил, но, пытаясь восстановить равновесие, все-таки намочил его. И Якуту не повезло также. Тяжелый пулемет не позволил ему подняться сразу, и он вместе с ним булькнулся в жижу.