Но чуда не случилось. Трещина в душе заросла обратно, свет погас, тепло ушло, поглощённое холодом Кошмара. Шакс снова смотрел на Дитриха… и понимал, что тот не уступит. Он почти кожей чувствовал сострадание, искреннее сочувствие, которое к нему испытывал дракон… Но ощущал, что его стороны он не примет.

— Как же это случилось? — беспомощно спросил Шакс, — как у тебя получилось так просто это принять? Ты должен был стать моим…

— Ты несколько… переусердствовал, — неожиданно хмыкнул Дитрих, — после того, как со мной говорил дух моего бывшего отца, я на коленях готов был молить тебя о том, чтобы ты передал мне своё бремя. Но ты заставил меня вспомнить слишком много. В том числе и собственную смерть.

Взгляд Дитриха затуманился, и оттуда на мгновение проглянула бездна. Такая манящая и притягательная, обещающая долгожданный покой, что Шакс, почти забыв обо всём, едва не отпустил чёрный клинок. Почти… ибо в последний момент он всё-таки сдержался.

— А смерть здорово очищает душу, — продолжал Дитрих, казалось, даже не замечая, какие сомнения он посеял в его душе, — сразу очень многое становится на свои места. Сразу испаряются гнев и злоба, которые ни в одном правом деле не помощники. Становится так легко, так хорошо… без сарказма, рекомендую. Вернее, рекомендовал бы, если бы не особенности твоего… нынешнего положения.

— Ну так, попробуй, убей меня, — прорычал Шакс, — ты подошёл ко мне слишком близко, и ты до сих пор находишься под влиянием этой вероломной остроухой шлюхи. Я ничего не могу тебе сделать, а даже если бы и мог…

* * *

— … то не захотел бы? — проницательно спросил Дитрих.

— Я делал на тебя слишком большую ставку, — прохрипел Убийца, опускаясь обратно, — пожалуй, даже большую, чем эти четверо. Проклятье, Дитрих, зачем ты мне об этом напомнил? Напомнил, как я устал, как я хочу, чтобы всё это кончилось…

— Извини. Я не специально, — виновато развёл руками дракон.

— Значит, не будешь пытаться убить? — снова недоверчиво спросил Шакс, — тебя же готовили именно к этому.

— Несомненно, — кивнул Дитрих, — драконьи хозяева много чего хотели и много к чему меня готовили — во имя своих собственных целей. И именно поэтому я точно знаю, что нам с тобой не нужно драться. Потому что никто от этого не выиграет. Потому что если проклятие уйдёт так — от этого не будет никакого толку. Чтобы драконы действительно очистились от проклятия и смогли жить дальше, надо… — он замолчал. Ибо последние слова были настолько невозможны, что даже просто вслух их произнести было неимоверно трудно.