Наверняка и экипажу вражеского корабля приходилось держать в руках сабли и стрелять из ружей и пистолетов, и все же. Каждый из них имеет свою специализацию: канонир, марсовый или вовсе матрос-гальюнщик. Это на пиратских кораблях, вероятно, каждый из экипажа и жнец, и швец, и на дуде игрец — жизнь заставляет. Так что у нас, возможно, не все так плохо. При абордаже нужно не только уметь пользоваться оружием — необходима еще и слаженность действий. И самое главное, в такой ситуации из кожи вон вылезешь, чтобы остаться в живых, потому что пощады не будет, в плен никого не возьмут. Отличная причина для собственной мотивации.

— Господин де Койн, — с самым веселым видом обратился ко мне дир Пьетроссо. — Вы решили сдержать свое слово, когда грозились составить мне при случае компанию?

— На «Морском воителе» так мало доступных развлечений, чтобы отказываться еще и от этого, — пришлось ответить мне, стараясь при этом сохранять безразличный вид.

Не озвучивать же ему то, что у меня в голове: «Война ваша мне по барабану, так же, как и все ваши проблемы, а подобных развлечений в моей жизни было столько, что я с радостью отказывался от них каждый раз, когда это возможно».

— Я рад, — сказал Иджин. — Возьмите это.

И он протянул мне рукоятью вперед короткий морской палаш, скорее даже тесак.

Вот за клинок спасибо, примерил я его по руке. В том, что нам предстоит, действовать им будет удобнее, чем шпагой, и даже такая мелочь может спасти жизнь. И гарда хороша, помимо чашки имеется пара металлических дуг, одной из которых вполне можно пользоваться как кастетом. По сути, она и предназначена именно для этого.

— Спасибо, Иджин. Я вам после боя уши противников, тех, кого успею им зарубить, принесу, — заявил я абсолютно серьезным тоном.

Брови у дир Героссо удивленно поползли вверх. Затем он взглянул на Фреда, и тот пожал плечами. В тот момент Фред удивительно напоминал Анри Коллайна, имевшего привычку после моих шуток делать именно так.

— Ваша светлость. — Я оглянулся на зов.

Прошка протягивал мне кирасу. Спасибо, Проухв, без нее лезть на борт вражеского корабля очень глупо.

А вот шлема не нужно. Не привык я к нему, и он вызывает чувство неудобства, а это тоже многое значит. Все всегда состоит именно в мелочах.

«Жаль, что мое детское увлечение хоккеем слишком быстро закончилось, не успел к шлему привыкнуть, сейчас бы эти навыки пригодились», — усмехнулся я.

И еще нет Ворона, одного из моих «диких», чтобы предложить мешочек с конским волосом. Если вложить волос в тулью шляпы, получается хоть какая-то защита. Вероятно, только мы с ним вдвоем и знаем, что голова — мое самое слабое место, остальные об этом лишь догадываются. Эти мысли вновь вызвали у меня улыбку.