На этом встреча высоких договаривающихся сторон была закончена по моей личной инициативе. А о чем говорить-то еще? Требования мои озвучены, сумма контрибуции — тоже. Отказываетесь признавать себя побежденным? Да ради бога, один пушечный выстрел — и…

И вот еще что, часть моих моряков решила прогуляться по городу, а я не смог им отказать, ведь они все как один герои. Вы уж, ваше величество, повелите своим, чтобы их не трогали, они такие баловники.

Иначе прибегут на корабли и скажут, что их обижают. А если я в это время спать буду, так совсем беда получится, не успею запретить матросам сходить с кораблей. Гарнизон-то в Мениале хиленький, и пока это вы еще успеете войска к столице перекинуть… Не ждали вы нас. Так что и до беды недалеко.

Я не щадил самолюбия Бергида и не выбирал выражений. Иджин, переводя мои слова, не старался их смягчить. Потому что ситуация понятна для всех, и пришел я сюда не просителем. Нужно было ясно дать ему понять, что в случае отказа война неизбежна. А заступиться за Табриско теперь уже некому.

Возвращение в Скардар было триумфальным.

«Вот теперь наступило самое время и для празднований с народными гуляниями, — думал я, глядя на встречающих нас на причале жителей столицы. — Основная задача выполнена, мы вернулись с победой и с захваченными кораблями. Да и золото, уплаченное Табриско за свое спокойствие, лишним не будет».

Но особенно радовал душу небольшой сундучок, почти доверху заполненный тем, чем я надеялся искупить свою вину перед Янианной. По крайней мере, сама только мысль о том, как я это сделаю, доставляла мне удовольствие.

Флот входил в гавань Абидоса под восторженные крики встречающих нас горожан. С фортов палили холостыми зарядами пушки, с берега доносилась музыка, а я расхаживал по мостику от борта к борту, раздумывая, как же мне поскорее покинуть берега Скардара.

Торжества длились почти неделю, и мне даже пришлось выступить перед собравшимся на площади у Дерторпьира народом. Плохо помню, о чем я говорил, только одно отложилось в памяти: расслышать свои слова из-за восторженного рева было невозможно. Это и к лучшему, потому что вышел к народу я прямо из-за стола. Правда, и собравшиеся послушать меня вряд ли были трезвее.

Затем пришла пора заниматься делами. И после нескольких дней работы я уже с надеждой прислушивался: не звучат ли шаги человека, спешащего с вестью о том, что на горизонте видны паруса изнердийского флота. Но нет, такого не происходило, и приходилось заниматься тем, чего я хотел в последнюю очередь: слушать доклады, рыться в ворохе бумаг, высказывать свое мнение по поводу того или иного. Одним из первых дел, которыми пришлось заняться, была замена части людей, входящих в совет при прежнем правителе Скардара.