Троица злобно смотрела на меня, оправляясь от полученных ударов и вытягивая из ножен оружие. Насиловать девчонку им уже расхотелось, а поквитаться со мной — еще как.

Года через два-три тройка мародеров не показалась бы мне серьезным противником. А уж то, что они разъярены, сыграло бы мне на руку! В тот раз я изрядно струхнул, но быстро нашел выход.

— Я — десятник! — представился я и, слегка обернувшись в сторону (но так, чтобы видеть дезертиров), прокричал: — Парни, тащите веревку. Сейчас работа будет…

Моя десятка, хоть и не в полном составе (Ренье получил рану в голень, а Жак Оглобля отправлен разводить костер и готовить что-нибудь съедобное), шелестела кустами и хрустела хворостом неподалеку, выпинывая из рощицы кого-то еще.

Связываться с целым десятком троице не улыбалось…

— Ладно, щенок, — хмуро пообещал чернявый, засовывая меч в ножны: — Я тебе еще это припомню…

— Не сердитесь, парни, — виновато улыбнулся я. — В другое время — пожалуйста. Но, сами понимаете, приказ. Так что — ступайте во-он туда! — показан я им направление и утешил: — Там уже и жратву готовят. А девок вы еще найдете.

— Успели бы… — прорычал первый, потирая причинное место. — И девку бы трахнули, и на сбор бы ушли. Чтоб тебя…

Ворча, как побитые собаки, парни направились в сторону сбора…