– Ну и в чем разница? Помещик, кулак… Про классовую борьбу в школе рассказывали?

– Рассказывали. Только батрак батраку рознь. Я не Столыпин. У него расслоение деревни происходило, а индустриализации не было. Разорившийся крестьянин превращался в люмпена – в деревне или в городе, неважно. Вот и накопили «революционные массы». А у меня он будет иметь выбор – и за кусок хлеба батрачить не пойдет. И будут не батраки, а хорошо оплачиваемые сельскохозяйственные рабочие. Которые позже станут механизаторами и прочими… доярами.

– Значит, как в девяносто первом году? Из социализма – в дикий капитализм, из патриархальных общинных отношений – в буржуазные: каждый за себя? Не жалко мужика-то?

– И ты туда же… Мне Димон уже всю плешь проел: «Землю не делить, общины превратить в колхозы», – а он им трактора и сеялки поставлять будет… А кто этими колхозами рулить будет, кто заработки делить будет, какую-никакую бухгалтерию вести, наконец? Они ж там друг друга в вилы возьмут на первом же колхозном собрании. Большевики вон и то с заводов «двадцатипятитысячников» в председатели призывали. Потому как одно дело мужику какому-нибудь Давыдову, из города с наганом приехавшему, подчиняться – или своему соседу Петьке, дед которого моему деду при царе Горохе аршин веревки задолжал…

– Ну, были же недавно «народники»… Можно как-то грамотную молодежь в деревню привлечь?

– С непредсказуемым результатом, ага… Знаешь, Григорий Васильевич, я что-то в наши девяностые годы в социалистические идеалы веру-то подрастерял. И в «моральный кодекс», и в «единую общность – советский народ». Я уж лучше на мужицкий инстинкт собственника поставлю…

…Я смотрел на этого молодого – молодого в квадрате – человека. Вот странно – при общении со всеми «нашими» мне вполне комфортно обращаться с ними по «здешним» именам. Наверное, это оттого, что я не знал их ранее и моя память не конфликтует с памятью реципиента. Олег же обращается к нам, как правило, «настоящими» именами – при отсутствии посторонних, разумеется. Интересно, в нем от Николая вообще ничего не осталось? Или просто настолько сильная натура, что для второго сознания места просто нет?

– Скажи, Ники… Вот ты сейчас собираешься «строить» дворян. КГБ – «в лучших традициях» – ты создал, преданными полками обзавелся – короче, собираешься развернуть террор. Ни красным, ни белым его не назовешь – скорее, опричнина. Какими ты видишь пределы этого террора? Под какой идеологией? На кого будешь опираться? Силовики – это орудие, это не опора. Вот всю семейку романовскую к ногтю взял – зачем? Претендентов на престол боишься?