Император внимательно выслушивает все высказывания, но молчит, что-то прикидывая в уме. Затем подзывает Максима и интересуется: почем его пулеметы. Услышав цену в 347 фунтов 4 шиллинга и 4 пенса[203], государь озадаченно крякает и велит своему ординарцу пригласить купца первой гильдии Рукавишникова.

— Ну, нижегородец, а ты за свои пулеметы, — он старательно вставляет в свою речь новое, явно понравившееся ему слово, — ты за свои пулеметы что просишь?

— Ваше императорское величество. Чтобы не работать себе в убыток… — Я из-за спины императора делаю Димке «страшные глаза». — Торговый дом братьев Рукавишниковых готов сдавать «Единороги» казне по тысяче семьсот… — Мой взгляд начинает напоминать Хиросиму. — Даже по тысяче шесть… — Хиросима и Нагасаки одновременно! — По полторы тысячи рублей за штуку.

Выпалив это, Димыч замолкает. Украдкой я показываю ему кулак: нашел, на ком наживаться! Я ведь прекрасно помню, что себестоимость оружия чуть меньше тысячи рублей. Димыч делает вид, что совершенно не понимает, о чем это я. Ладно, наедине я ему грамотно растолкую: о чем я и почему я!..

— А какое количество ты можешь выпускать?

— Сейчас не более 20 штук в месяц, — честно признается Димка, — но в дальнейшем могу полтораста.

— И, кстати, батюшка, лучше уж свою промышленность развивать, чем вкладывать деньги в промышленность потенциального противника! — вмешиваюсь я.

Рарá недовольно зыркает на меня и жестом отпускает Максима и Рукавишникова. Те отходят в сторону и, видимо, сразу возвращаются к прерванной беседе. Смотри-ка, уже спелись, изобретатели хреновы…

— Колька, хватит уже мне в лицо пользой для Отечества тыкать! — говорит самодержец. — Можно подумать, что о России только ты один и думаешь!

Я тихо бормочу извинения, но император меня уже не слушает. Он поворачивается к Алексею.

— Лешка, это то самое оружие, про которое ты мне зимой говорил?

— Да, государь, и купец тот самый! — кивает генерал-адмирал.

— Про купца этого вы мне с Колькой уже все уши прожужжали, — улыбается император, но тут же серьезно спрашивает: — Ты вроде говорил, что у него там, кроме «Единорога», и бердыши какие-то были, и пищали… где это все?

— Ну так давай позовем Рукавишникова и попросим показать! — усмехается Алексей. — Эй, Дим… тьфу, Александр Михалыч, подойди-ка сюда!

Димка подходит, всем своим видом выражая недовольство. Чего это он? Ах, ну да! Он, видите ли, важным разговором занят, а мы его по пустякам дергаем.

— Александр Михалыч! — обращается к нему адмирал. — Ты кроме «Единорога» еще что-нибудь из своего оружия захватил?