— Пусть только попробуют, да я их… — вскакиваю я, но Петрович толчком в грудь роняет меня обратно в кресло.

— Что «ты»? Верные лично тебе полки будут заблокированы частями гарнизона. Кто сейчас командует округом? Владимир Александрович — самый заинтересованный в твоем отстранении человек! Зимний дворец оцепят поднятые по тревоге преображенцы и семеновцы. А у тебя кто есть? Ты над твоими любимыми атаманцами просто шеф! У полка свой командир есть! А сторонников своих тебе за час не собрать… И все! Финал. За что боролись, на то и напоролись… Разве что сошлют не на Таймыр, а куда-нибудь в более удобные места, — подумав, добавил Шенк, — в смысле для охраны удобные: чего людей-то в такую дупу загонять? Неужели не понимаешь, государь хренов, что со своей политикой сближения с Германией ты перешел дорожку очень многим? И они только повода ищут, чтобы начать тебя рвать? Вот получим мы прямо сейчас «Заговор великих князей» и «примкнувших к ним»…

— Все, все, все! — Я поднимаю руки в шутливом жесте капитуляции. — Я все понял!

— Ты главного не понял! — не унимается Шенк. — Мы все на тебя завязаны! Случись что с тобой — и аллес! Ни в одиночку, ни даже объединившись, мы без твоей поддержки сверху ничего не сделаем! Даже Алексей и Павел! Первый так и будет со своим флотом возиться, а второй с Транссибом! Тебе надо тщательно продумывать последствия своих поступков, а не руководствоваться в решении сиюминутными эмоциями!

Я молчал, понимая и принимая правоту сказанных Петровичем слов. Только сейчас я начал осознавать, в какую жопу чуть не загнал себя и все наши планы… И что самое хреновое — конфликт-то ведь не исчерпан. «Дядюшка» Николай Николаевич мне такого не простит. Хорошо еще, что лакея этого утопить не успели…

— Ты знаешь, Петрович, а ведь наличие в запасе живого потерпевшего поможет нам закрутить весьма интересную комбинацию по дезавуированию в глазах императора всей этой великокняжеской кодлы! — задумчиво сказал я. — Ты прикинь — возбуждают они дело о лишении меня прав на престолонаследие. Мотивируя совершенным убийством. Однако — трупа нет, свидетелей нет, ведь мои казачки, да и твои гусары, надеюсь, молчать будут. В общем, все строится на подозрениях и косвенных уликах. А тут — бац! В самом разгаре семейной перепалки — выводят этого лакея. Ну и я получаюсь весь в белом, а все остальные — в говне!

— Ох и дурень ты, Олежек, ох и дурень… — устало вздохнул Шенк. — Не будут мои гусары молчать! Какой им смысл? Из-за любви к цесаревичу? Ты не девка, чтобы тебя так любить! Из уважения ко мне? Так за прошедшие с момента вселения полгода я не успел стать им отцом родным, да, собственно, и не стремился… Ты понимаешь, я, спасая тебя, подставился по полной! Прямой приказ Ник-Ника был: брать убивцев на месте преступления! А я твоих придурков отпустил! Завтра мои подчиненные доложат куда следует, и все… Надеюсь, что до суда офицерской чести не дойдет, но в гусарском полку мне уже не служить… Ну, раз уж так все повернулось — значит, ждет меня дорога дальняя, страна Ирландия… А теперь послушай напутствие отеческое…