В ротной казарме было тихо и спокойно: все были на месте и дрыхли в своих кроватях. В общем, народ отдыхал, готовясь к предстоящему дню. Пусть пока спят, недолго им осталось нежиться в постели, и когда это удастся сделать в следующий раз, неизвестно. Дай-то бог, чтобы я ошибался или был в другой реальности. И война не постучится к нам в ближайшие часы. Но, надеясь на лучшее, будем готовиться к худшему. Предупредив дежурного о подъеме для всех по тревоге в три часа, я поднялся к себе.

В моем отсеке никого не было. Вообще никого. То ли все ушли в город и еще не вернулись, то ли командир всех служить отправил. Спать совсем не хотелось. Подошел к окну и, всматриваясь в темноту плаца, парков и казарм, задумался обо всем сделанном мной.

По всему выходило, что история снова пойдет по уже накатанной колее и через несколько часов в своих печах сожжет миллионы судеб советских людей…

Все, что я мог совершить для предотвращения этого, сделал. Но, видимо, этого оказалось очень мало. Не помогло ни письмо Сталину, ни мои действия здесь, в крепости. Все осталось на том же уровне истории. Так, только мелкие и, в принципе, мало заметные изменения от реалий моей истории. Одна какая-то локальность в моих действиях получилась.

Ну, собрал себе взвод, который утром должен будет здесь, в крепости, подороже обменять свои жизни на немецкие. Что еще?

Удалось ввести в оборот затемнение на сверкающие части оптики. Чернение тут еще не в моде, но у нас оно уже есть. Вся оптика взвода имеет самодельные бленды.

Внес небольшие изменения и дополнения в военную форму. Посмотрев на моих бойцов, уже многие стали заводить себе наколенники и налокотники.

«Чекистам» показал, вернее на практике доказал необходимость специализированных штурмовых подразделений и продемонстрировал тактику их применения. Чуйка мне подсказывает, что «лейтенант», который нас в последние дни курировал, не простой парень. Я сначала думал, что прокололся, и он за мной. Но оказалось все проще – его интересовала наша тактика и действия. Ему рассказывал и показывал, а он старательно записывал, да и остальных бойцов пытал на ту же тему. Так что есть вероятность, что все показанное не пропадет даром и пойдет на пользу.

Что еще полезного сделал? Нащелкал кучу снимков для истории: бойцов и командиров, видов крепости и, главное, отправил эти фотографии отсюда подальше для сохранности.

Ну, и, возможно, спас от гибели находящиеся сейчас в лесу семьи командиров.

Еще уничтожил некоторое количество членов польского подполья и пару-тройку немецких диверсантов, пополнив свое «личное кладбище» и сохранив попутно жизни тех, кто будет выходить из города. Мне же выход в город и спасение в лесах пока не грозит. Для себя я это решил давно и окончательно. Хочу здесь, в крепости, попортить шкуру немцу. Сделать миф реальностью. Чтобы каждый наш погибший от артобстрела и предательства был оплачен немцами в два, в три раза больше. Чтобы знали, что русские крепости не сдаются и на колени нас поставить нельзя. А вот удастся мне это сделать или нет – посмотрим. Я еще не доставал свои крапленые карты.