Послышалось тонкое жужжание. Серебристо-черная пчела оторвалась от туфли графини Пемброк и взмыла в воздух.

– Нет! – вырвалось у меня.

– Какая странная пчела! – удивился Генри, отмахиваясь от серебристого насекомого.

Но меня больше волновала серебристая змейка, норовившая уползти в сухой камыш, которым был устлан пол.

– Мэтью! – крикнула я.

Он быстро наклонился и схватил змейку за хвост. Та высунула раздвоенный язык и негодующе зашипела, возмущенная столь бесцеремонным отношением. Мэтью швырнул змейку в камин, где она почти мгновенно сгорела.

– Честное слово, я не хотела…

– Не волнуйся, mon coeur. Ты не могла этого предотвратить. – Мэтью ободряюще коснулся моей щеки, затем взглянул на графиню, которая разглядывала свои туфли, лишившиеся некоторых деталей вышивки. – Мэри, нам нужна ведьма. И очень срочно, – сказал он.

– Я не знаю ведьм, – торопливо ответила графиня Пемброк, но Мэтью посмотрел на нее с явным недоверием. – Во всяком случае таких, кому бы я могла представить твою жену. Мэтью, ты же знаешь: я не люблю говорить на эти темы. Когда Филип благополучно вернулся из Парижа, он рассказал мне, кто ты есть на самом деле. Но я была еще достаточно мала и сочла слова брата досужей выдумкой. Я хочу, чтобы они и дальше оставались таковыми.

– Однако ты занимаешься алхимией! – заметил ей Мэтью. – Алхимия – тоже досужая выдумка?

– Алхимией я занимаюсь, чтобы понять Божье чудо сотворения! – воскликнула Мэри. – В алхимии нет… колдовства!

– Ты ведь хотела произнести другое слово и заявить, что в алхимии нет зла. – Глаза Мэтью помрачнели, рот угрожающе скривился, и графиня инстинктивно отодвинулась. – Ты настолько уверена в себе и своем Боге, что берешься утверждать, будто знаешь Божьи замыслы?

Мэри почувствовала укор, но сдаваться не собиралась.

– Похоже, Мэтью, мой Бог отличается от твоего.

Глаза моего мужа сощурились. Генри беспокойно почесывал нос.

– Филип рассказывал мне и об этом, – дерзко вскинув голову, продолжала графиня. – Ты по-прежнему подвластен папе римскому и ходишь к мессе. Но брат сумел взглянуть глубже ошибок твоей веры и под всеми этими наслоениями увидеть человека. Я сделала то же самое, надеясь, что однажды ты воспримешь истину и последуешь за ней.

– А почему же ты, зная, кем на самом деле являемся мы с Дианой, не воспринимаешь истину?

– Почему бы нам не возобновить прежние разговоры и больше не касаться этой темы? – Графиня закусила губу и посмотрела на меня.

В ее глазах я увидела растерянность. Она не могла решить, как ей дальше вести себя со мной.

– Потому что я люблю свою жену и хочу видеть ее в безопасности.