А могла же сжечь и весь дом вот так от злости. Насколько я помню, когда она расстраивается, начинает холоднеть, когда ей весело, идут молнии, а когда злится, видимо, начинает всё поджигать. Она как бомба замедленного действия, получается.
— Ладно тебе плакать, — вздохнул я, стараясь говорить ласково. Поднял обеих и понёс к кровати. — Давайте я вам почитаю, мои маленькие принцессы.
— Про… Золушку? — шмыгнула она носом.
— А ты хочешь про Золушку? — посмотрел я на неё.
Она кивнула.
— Ну давай про Золушку, — согласился я. Лишь бы в квартире температуру не опустила ниже нуля.
***
Уже на следующий день я стоял перед больницей рядом со своей охраной. Фея предлагала мне взять выходной и отдохнуть, но я сразу отказался от этой затеи. Смысл отдыхать, если я спал там почти четверо суток, да и не чувствуют себя уставшим? Да, были проблемки, но, к примеру, я не высыпался же потом сутки после того, как вернулся из Ханкска. Или они там думают, что меня пытали? У меня даже путанность в координации пропала, хотя я до сих пор путаю левую и правую руку, если честно.
Как и в прошлый раз, мы поднялись на этаж Стеллы, где я, оставив охрану, пошёл к ней в палату. Стелла лежала там на кровати с ребёнком на руках, кормя его грудью. Когда я вошёл без стука, она недовольно покосилась на меня.
— Стучать не учили, или думаешь, что здесь бог и повелитель? — тут же бросила Стелла мне.
Говорят, что иногда агрессия — признак того, что человек тебя боится. Я не могу сказать, что это всегда верно, но в конкретном случае так оно и есть. Как бы Стелла передо мной ни кичилась, это было видно, как видят хищники слабость жертвы.
— Я здесь бог и повелитель, — не моргнув глазом, ответил я, спокойно закрыв за собой дверь. — Тебе пора, Стелла.
Сейчас я чувствовал себя куда более спокойно, чем в прошлый раз. Если тогда, направляясь сюда, я толком и не знал, правильно ли поступаю, да и вообще, что почувствую, взглянув на убийцу Саки, то сейчас всё уже было решено, и от этого было легче. Стелла уедет отсюда так или иначе, живой, попрощавшись со своим мужем-наркоторговцем, и я её не трону. Твёрдый план будто придавал как уверенности, так и душевного спокойствия. Хотя на душе всё равно скребли кошки — с этой Стеллой были связаны неприятные воспоминания.
— Куда пора? — хмуро спросила она.
— Из города, Стелла, — ответил я. В её глазах то и дело мелькал страх, как бы она его ни пыталась спрятать. — Как и сказал, ты съездишь на кладбище проститься, после чего уедешь из города навсегда.
— Уеду? — недоверчиво переспросила она.