Пузатенькие пузырьки, миллилитров на сто каждый, весело зазвенели в моих руках. Их оказалось больше, нежели я предполагал, к тому же все они были хоть и для новичков, но различались концентрацией исцеляющего снадобья. В недрах моего вещмешка нашлось место даже для пары таких склянок, чья бирка с названием была для меня красной и требовала для использования шестнадцатого уровня у игрока. Я отставил их в сторону, решив приберечь на тот случай, если моя идея сработает, и придется изобретать что-нибудь с участием НПС.

Выбрав, из расставленной у ложа Леонарды батареи шкаликов самый низкоуровневый флакончик, я вдруг задумался. А что с ним собственно делать?

Заставить выпить или просто обрызгать ими раненную? Заковырка крылась в анимации, которую создатели игры сделали для применения лечащей и прочей положительной алхимии. Если персонаж использовал ее сам, он картинно задирал голову вверх, позволяя какое-то время игроку любоваться текстурами потолка или бегущими по небу облаками, подносил пузырек ко рту и шустро выдувал его в лучших традициях отечественного алкоголизма. В это время он мог только перемещаться, и пока очки жизни планомерно лезли к ста процентам, не мог производить никаких дополнительных действий. Случись персонажу применить химию в бою, противник в этом случае всегда получал фору в пару секунд, из-за неспортивного поведения нежелающего помирать персонажа.

Но зелье можно было использовать и на дружественных целях. Бегать за другими игроками, пытаясь собственноручно залить целительную влагу им в рот, пока они отмахиваются от вражин своими ковыряльниками — слава богу, не требовалось. Персонаж просто выплескивал с нескольких метров пузырек на товарища и там уже было неважно, куда попали брызги лечебного экстракта, к тому же хоть сам по себе эффект был на пару порядков слабее, лечение происходило моментально.

Решив, что от меня не убудет попробовать и тот и другой вариант, я постарался знакомым движением выплеснуть красную жидкость на тело лежащей передо мной Леонарды.

Ага! Сейчас! А пробку за меня видимо должен был открыть дядя Вася.

Со второй попытки пузырек сказал «Буль» и выдавил из себя пару капель, облив мою руку, землю и кровать, но не умирающую. Тогда я просто перевернул его над ее слабо вздымающейся сильно деформированной грудью. Но единственный эффект, которого я таким образом добился, заключался в перемазанных, оказавшейся густой на подобие киселя жидкости, теле и волосах жертвы моих антинаучных экспериментов.

Учительница паладинов, что-то захрипела, видимо поражаясь моей беспросветной тупости, а я с хмурым видом разглядывал появившуюся на бирках абсолютно всех флакончиков надпись.