Фрегат огрызался, пятился, но «Гром» перекрыл ему путь, а «Лисий хвост», ни на мгновение не снижая темпа стрельбы, сконцентрировал весь огонь в одной точке.

Яркая вспышка на шипастом чудовище была подобна солнцу, и я не ослеп лишь потому, что был в летных очках с затемненными стеклами. Наива тихо охнула у меня за спиной.

— Взорвалась крюйт-камера! — крикнул я. — Конец кораблю!

Огромный военный фрегат маргудцев, грозное шипастое чудовище, на глазах превращался в разорванный закопченный гроб для тех, кто сражался на нем. Там распустилось несколько алых цветков, слившихся в один огромный огненный бутон, в одно мгновение поглотивший весь маргудский флагман.

Остов корабля, объятый пламенем и дымом, устремился к земле, провалившись в облака, словно тяжелый воз под тонкий лед.

Отжав жезл от себя, я направил «Ласточку» на снижение, но мой курс пересекла череда трассеров, от которых я тут же ушел в сторону, и ни одна из огнепчел не попала в цель.

— Это Рох! — крикнула Наива. — Этот стреколет был угнан!

Я потянул жезл на себя и поймал «Молот глубин» в прицел до того момента, как он успел спрятаться в облаках. Пчелометы рявкнули, огнепчелы с воем ушли к цели, и во все стороны, кружась и сверкая, полетели металлические обломки белой брони.

Рох оказался неважным летуном, запаниковал и вместо того, чтобы рвануть вверх, нырнул вниз. Я угадал его маневр, сделал «бочку» и зацепил хвост «Молота» короткой очередью. Разумеется, его это не свалило — гномы никогда не экономили на броне.

Он метнулся вправо, затем влево, попытался сделать петлю, но на подъеме зачем-то уменьшил скорость и свалился с виража прямо мне под пушки.

На этот раз я его достал. «Молот» вздрогнул, из-под крыла у него пошел дым. Стреколет Роха, вращаясь все быстрее и быстрее, устремился к земле. В какое-то мгновение он вспыхнул, пожар в один миг окутал кабину, отрезая предателю возможность выпрыгнуть и спастись.

Огненный метеорит врезался в болото, развалившись на части.

— А теперь на «Гром», — сказала Наива, похлопав меня по плечу. — Нам всем давно пора вернуться домой.

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать восьмая

Которая вполне могла бы называться эпилогом этой истории.

Океан мерно шептал, накатывая на пляж, смачивал белоснежный плотный песок и тихо отступал назад, оставляя на берегу ярко-алые лепестки тропических цветов.

Я шел босиком, держа ботинки в руке. Трехлапый скакал вокруг меня, словно одуревшая от счастья собака, рылся в земле, забегал в воду, пугал чаек и крабов, показывая мне свою радость от того, что я вернулся домой.