Его больше беспокоило, как воспримут эту новость дети. Он принес карту в детскую гостиную и показал Идре, где именно находится Бакорея.

— К ней там будут хорошо относиться, — неловко пояснил он. — Слуги усадьбы привыкли к ссыльным дворянам, они постоянно жили там еще со времен правления моего отца, и у нее будет Осмин Бажевин для компании.

— Осмин Бажевин не принимала участия в заговоре, — сказал Идра.

— Но знала о нем и не сделала ничего, чтобы остановить его, — возразил Майя. — Твоя мать глумилась над ее молчанием, и она позволяла над собой глумиться.

— Так было со всеми подругами матери, — устало согласился Идра. — Наш отец однажды спросил ее, не предпочтет ли она общество овец, по крайней мере, получит выгоду от продажи шерсти. Мать не удивилась.

— Я сожалею, что так и не смог познакомиться с твоим отцом, — осторожно сказал Майя.

Идра улыбнулся.

— Очень жаль, действительно. Хотя это звучит немного странно, но мне кажется, что вы бы понравились друг другу.

— Ну, конечно, папе понравился бы кузен Майя, — возмутилась Миреан. — Покажите мне, где будет жить мама.

Он снова отметил Бакорею на карте и провел пальцем по красиво выписанному названию крепости.

— Это в горах, — сказала она, — там есть людоеды?

— Только не в Бакорее, — уверенно ответил Майя.

— Хорошо, — сказала Миреан.

— А что будет, если они спустятся с гор? — Спросила Ино. Майя заметил, что она беспокоится. — Вдруг они съедят маму?

— Ни в коем случае, — успокоил ее Майя. — Бакорея старый дом, совсем как маленький замок. И вашу маму будут защищать солдаты.

Идра наградил Майю язвительным взглядом, но был слишком хорошим братом, чтобы возражать. И Ино утешилась.

Майя был рад, что никто из детей не попросил разрешения попрощаться с матерью, иначе ему пришлось бы согласиться, а он не доверял Шевеан. Она вполне могла воспользоваться ситуацией, чтобы разыграть трагическую сцену расставания. Он встал на рассвете, чтобы увидеть ее у подножия причальной мачты дворца: основной его целью было лично убедиться в отъезде Шевеан, чтобы навсегда изгнать ее из своих ночных кошмаров. Похоже, Императорское милосердие не произвело впечатления на принцессу, она едва согнула колени в реверансе, а ее взгляд был прочно прикован к неведомому объекту за его плечом. Стано Бажевин даже не пыталась смотреть ему в глаза. Он испытал к ней мимолетную жалость, однако, не сравнимую с огромным чувством облегчения, когда «Честь Чедо» отдал швартовы и унес Шевеан из Унтеленейса.

* * *

Он попытался скрыть это облегчение, когда вечером конфиденциально сообщил Идре, что его мать покинула двор, но мальчик сказал: