Отфыркавшись и почувствовав себя более-менее в кондиции после бурной и утомительно-приятной ночи, я, оставив ведро около колодца, побежал на тренировочную площадку, где уже во всю пыхтел Сабер.

В отличии от меня, ему даже после вчерашней пьянки ничего не обломилось от сестричек, а потому он и вымещал всё свою нерастраченную энергию на манекенах.

А вообще, нужно было как-нибудь подтолкнуть этот процесс. Парню было уже восемнадцать лет, а он всё ещё ни разу не был с женщиной, гордо храня свой цветочек для моих Боевых Секретарш, в которых по уши втюрился ещё в глубоком детстве. Заразы же кошкокролики, хоть и знали о его чувствах, не отвечали ни да ни нет, зато активно вертели Сабером так, как им только хотелось.

«Женю на хрен! На правах феодала! – твёрдо решил я, начиная комплекс разминочных упражнении. – Вот наладится жизнь в Академикуме и пойдут у меня строевым шагом все трое к алтарю Эллидии!»

Когда я перешёл к отработке рукопашной, на тренировочную площадку рысцой вбежал как всегда бодрый Герберт-Таро. Наш геройствующий японец, ещё позавчера выпросил у меня разрешения заниматься с нами по утрам, ну а я собственно не видел причин почему бы ему стоило отказывать.

Мечом как лёгким, так и тяжёлым пехотным, парень владел превосходно, практически как Сабер и в этом я им обоим сильно уступал, и, если честно – завидовал. Я собственно потому то и сделал для себя лёгкий раскладной паровой двуручник, потратив кучу денег на мифрильные элементы лезвий, которые были значительно прочнее и в разы легче чем их стальные аналоги, потому как такое оружие давало мне хоть какие-то преимущества.

Да и махать этой рельсой у меня получалось куда как лучше. Как поговаривал обучавший нас Верд: «У тебя парень талант к длинной руке, а не к короткой, так что развивай его, но не забывай, что двуручный меч – далеко не везде сможет тебе помочь…»

В сражениях же на «условно» одноручном оружии, я всегда почти тут же скатывался в так называемый «грязный бой», с подсечками, ударами и прочими «нечестными» приёмчиками. Ну не понимал я, что такого «благородного» может быть в том, чтобы поставить всё, а иногда и свою жизнь на кон простому размахиванию заострёнными железяками.

Не то, что бы это открыто порицалось обществом, но считалось «неправильным». И ярким примером того «почему» – служил наш «Герберт».

В «чистом бою» один на один я против него проигрывал с вероятностью девяносто девять процентов. Да даже стоило бы добавить ещё девяносто девять десятых, потому как единственная моя победа случилась из-за того, что парень оступился на попавшем под ногу камушке.