Оставалось только надеяться, что мальчишка «стриж», для которых были открыты большинство дверей официальных заведений Академикума, нашёл принцессу Вольфрозен. Что она узнала её почек и не настолько обижена, на бывшую подругу, чтобы отказать ей в просьбе встретиться с ней.

Сделав маленький глоток уже подстывшего чайного отвара, девушка печально вздохнула. Шансу на то, что сегодняшняя встреча вообще состоится, она давала не больше десяти процентов, а то, что пройдёт удачно – и того меньше.

Однако, попытаться – стоило. Особенно после того, в первый же день занятий, её старый и верный Требьен, вроде бы как «случайно» упал с лестницы в её особняке и сломал себе шею, а заодно – проломил себе голову. Что не оставляло даже шанса на то, что его удастся воскресить, а тем более выяснить – что же собственно с ним случилось.

Так что теперь, в своём же собственном доме, она превратилась в мошку, попавшую в сети свившего себе там гнездо паука. Не выдав себя, она не смогла отказать Рафаэлю в том, чтобы он занял одну из гостевых комнат, а уже потом выяснилось, какое большое влияние он имеет на молодых дворецких – учеников Требьена.

Фактически, они оказывается уже давным-давно были не её слугами, а её надзирателями, докладывающими своему настоящему хозяину о каждом шаге госпожи. Горничные же…

Аэрис, скрипнула зубами. У неё никак не выходила из головы отвратительная картина, случайно подсмотренная ей, сквозь плохо прикрытую дверь. Случилось это, на четвёртый день после прибытия Рафаэля.

Вернувшись пораньше домой с занятий, она ещё удивилась, что никто её не встретил. Затем, ей что-то понадобилось от служанок, и она, не пожелав драть голос решила сама спуститься на кухню, но то что она увидела…

Ещё на подходе, девушка услышала доносящиеся оттуда странные звуки, а потому не стала заходить, а посмотрела для начала в щёлочку полуприкрытой двери. В помещении находились все её оставшиеся в живых «друзья», которых ещё не выкосила рука маркиза д’Вергри. А также Рафаэль и обе служанки.

Одну из них, положив на стол и задрав платье, бесстыдно сношал виконт Абареста, другая, в это время, удовлетворяла сразу трёх мужчин и похоже, что обе получали от этого удовольствие.

Первым закончил Рафаэль, сбросил своё гнилое семя в её, Аэрис, личную и любимую тарелку, как и последовавший его примеру Эдвард, а за ним Рамон. Дожидаться сделает ли тоже самое Родриго – она не стала.

Девушку и так чуть было не вывернуло наизнанку от увиденного, тем более, что на столе уже стояли другие приборы, а над очагом, уже во всю готовился обед и в котелке что-то булькало, распространяя приятные ароматы.