Тут уже второй капитан возмущенно цыкнул зубом.

«Огромное число»!... — зло подумал он. — Да ты бы посмотрел отчет о какой-нибудь средненькой карательной экспедиции внутренних войск Харура против мятежников...»

— Наша операция вовсе не подразумевает безнаказанность, — сказал он вслух. — Даже в исходном варианте содержится определенная доля риска... Мощная, хорошо защищенная база на поверхности планеты — это вовсе не шутки... И вы это знаете не хуже, чем я... А теперь все будет и вовсе не просто.

Он прихлопнул распечатки так, словно хотел раздавить какое-то затесавшееся между листками зловредное насекомое.

— И вот что еще. Я как могу стараюсь понять ваш гуманизм и ваше неприятие самой идеи уничтожения разумных существ. Но ведь и от вас требуется некоторое понимание нашей — человеческой — психологии. Я уверен, что вы не хуже меня представляете, что каждый из тех тысяч в инкубаторе выведенных людей представляет опасность похуже, чем заряд любого коллапс-орудия «Цунами». Да, они наделены всеми признаками человеческих существ, но та внутренняя логика, которую заложили в них их создатели... Мы даже не можем представить себе, что за сюрпризы они для нас приготовили... И не только для нас. Собственно говоря, мы с вами брошены на передний край борьбы за общие интересы всего Населенного Космоса...

Манцев почувствовал себя неумелым артистом, по мере своих сил старающимся вытянуть переполненную дешевым пафосом сцену на подмостках провинциального театра.

Хоо Тоох задумчиво, почти по-человечески, наклонил голову и посмотрел в глаза второму капитану.

— Должно быть, вы, люди — простите, что я позволяю себе такую догадку, — очень хорошо скрываете свои беды и несчастья. И особенно — их причины. Это, конечно, ваше право. Более того, такого рода скрытность считается у нас признаком высоких достоинств особи, которая ее проявляет... Но, к сожалению, эта ваша особенность мешает таким представителям иных цивилизаций понять истинные мотивы ваших действий. Вы говорите, что каждый из этих тысяч странных — действительно странных — существ страшно опасен для Тридцати Трех Миров. Вы говорите, что даже для иных цивилизаций они не безопасны... Но — простите мне мою неосведомленность — я хотел бы все-таки как-то яснее представить себе характер той угрозы, которая исходит от них, от этих людей с нечеловеческой, как вы утверждаете, сутью...

Второй капитан понимал, что, раз уж разговор пошел в этаком, на редкость неподходящем, ключе, вопроса этого ему обойти не удастся. И дать на него ответ будет крайне затруднительно. Конечно, ему, капитану огромного, вооруженного космического судна, было бы достаточно стыдно, если бы он и в самом деле не знал причины, по которой его толкают на геноцид, да-да — вещи стоит называть своими именами... Но дело обстояло куда хуже.