Взгляд у неё был очень строгий, и Веттели ответил честно.

— Пока не знаю. Не думаю. Просто случайно прочитал некролог. Но… Скажите, миссис Йейтс, вам случайно не известно, как звали покойного дядюшку мистера Токслея?

Она недовольно повела плечом.

— Дядюшку? Разумеется, нет. Третья степень родства в анкетах не указывается, тем более, в учительских.

— Но может быть, он упоминал его случайно, в разговоре? — проявил настойчивость Веттели.

— Не упоминал, — отрезала миссис Йейтс. — И вообще, с какой стати мистеру Токслею вступать со мной в разговоры о своей дальней родне?

Похоже, её раздражали вопросы, на которые она не могла дать быстрого и чёткого ответа. Люди подобного склада любят знать всё обо всех… Ой, люди ли?

— А что вы на меня так смотрите, юноша?

А смотрел он «так» потому, что вдруг обнаружил: на самом деле миссис Йейтс к человечьему роду имеет отношения не больше, чем мистер Коулман или Гвиневра. Серокожая, морщинистая, одета в зелёное — кажется, таких называют мшанками. Да, необычный контингент подобрался в Гринторпской школе! Интересно, случайность это, предопределение свыше, или директор Инджерсолл нарочно подыскивал сотрудников из числа иных рас?

Захотелось пойти, привычно поделиться открытием с Эмили. Но вспомнил — и стало горько.

И это было только начало, скоро сделалось ещё горше.

Двое шли по коридору, держались за руки, как первокурсники на прогулке. Она улыбалась так, как прежде улыбалась одному только Веттели — нежно, чуть иронично, чуть виновато. Он смотрел на спутницу преданными глазами, от счастья превратившимися в два огромных сияющих сапфира, золотые волосы красивым нимбом обрамляли вдохновенное лицо, щёки вспыхивали персиковым румянцем, губы что-то жарко шептали, похоже, он читал стихи. Она слушала и одобрительно кивала. Они были прекрасны, они казались олицетворением юности, красоты и любви.

Веттели замер у лестницы, будто громом пораженный. До этой самой минуты он почему-то был непоколебимо уверен в том, что «другим» окажется лейтенант Токслей. И это его даже немного успокаивало. Токслей — зрелый, состоявшийся человек с огромным жизненным опытом и отменной практической хваткой, именно про таких говорят: «этот своего не упустит». Кроме того, он весьма приятен внешне, умеет стать душой любой компании и, вместе с тем, уважает семейные ценности: едва ли не ежедневно шлёт письма отцу, терпеливо заботился о престарелом родственнике, имевшим, если верить словам секретарши, очень непростой характер. Он и мужем станет хорошим: ответственным и надёжным, с таким не пропадёшь. Эмили жилось бы с Токслеем благополучно и счастливо. Может быть, даже лучше, чем с ним самими, не слишком-то искушённым в житейских делах…