– Досадно? – переспросила Мифани.

– Ну да, – подтвердил пешка Поппат. – Ведь нам все равно придется уничтожить место… – Он осекся. Мифани повернулась к технопешке.

– Они… двигаются? – спросила она осторожно.

– Нет, мэм.

«Черт».

– Они в сознании? – спросила она.

– Да, мэм.

«Еще раз черт».

– Ох, – Мифани поджала губы и повернулась к Поппату. – Знаешь, Махеш, я что-то сомневаюсь, что нам следует стирать это здание с лица земли, пока в нем живы наши люди.

– Я это понимаю, ладья Томас, – начал Поппат, – но стандартная оператив…

– Что? – перебила она, вскинув брови.

– Ну, она достаточно ясна, и ладья Гештальт никогда не сомневался…

– Да, достаточно.

Повисло неловкое молчание, которое милосердно, но нерешительно прервала Лидия.

– Ладья Томас, Ладейная прислала обновленный анализ пения.

– Что-нибудь важное? – спросила она.

«Неужели я должна подписать смертный приговор четырнадцати своим людям?»

– Полагаю, вам нужно его послушать, – сказала Лидия.

– Хорошо, – вздохнула Мифани.

Лидия выкрутила ручку какого-то переключателя. Пение стало громче, но какая-то его часть теперь звучала усиленно. И поверх гула был различим сдавленный голос, настойчиво повторявший одно и то же: