Однако все эти объяснения «разбивались» о голое пятно, яркое и нетронутое. Подобно выцветшему ковру с квадратом в том месте, где прежде стоял шкаф, стена сохранила четкий отпечаток силуэта там, где следовало находиться статуе. Здесь что-то было раньше – но не теперь.

Ройс посмотрел на Адриана и спросил:

– Почему одной не хватает?

Глава тринадцатая Гром-галимус

Глава тринадцатая

Гром-галимус

Виллар Орфе ждал где обычно, на крыше. У него было несколько любимых мест, но этим вечером он восседал на коньке «Одежного трио», в котором портному, галантерейщику и сапожнику пришло в голову сделать универсальный магазин мужской одежды. Виллар никогда не был внутри, однако хорошо знал крышу: на ней прятался его дом. Скрытый в тайной нише между ребрами и фронтоном, это был не столько дом, сколько гнездо-палатка из холста и обломков дерева, куда Виллар забирался по ночам, словно гигантская сова. В крошечном убежище хранились его немногочисленные ценности: живой росток салифана в деревянной чашке, обрывок гобелена и меч, оставленный ему дедом. Меч Виллар прятал под свесом крыши, чтобы случайный незваный гость не обнаружил оружия. У него также имелись запасы еды – коренья, орехи и ягоды, собранные на городских окраинах. Ягоды только-только начали появляться на солнечных, теплых склонах, а еще Виллар отыскал немного грибов. И притащил сокровища, найденные в мусоре на Губернаторском острове. Кто-то из тамошних обитателей не любил соленой рыбы.

Солнце еще не село, и Виллар не поднимал головы. Ему не нравилось перемещаться при дневном свете. Природа благословила Виллара прекрасными чертами его народа, и он отказывался прикрывать уши и прятать глаза от мира. Виллар гордился своим наследием, это миру следовало стыдиться. У него был длинный список того, чему следовало бы быть. Иметь возможность войти в «Трио» и купить новый костюм. Открыто носить дедов меч на бедре. Жить в доме с четырьмя стенами, а его растению – обитать в настоящем, прости Феррол, горшке. Однако между тем, чему следовало быть, и тем, что было, существовала огромная разница, и потому он сидел, скрючившись, опершись спиной о купол, на котором флюгер в виде разодетого человека вращался на восточном ветру.

Виллар часто размышлял, что произойдет, если он осмелится надеть меч. Это не являлось нарушением закона. Он слышал, что правители не разрешали носить клинки и луки в городах, что, конечно, не касалось рыцарей, аристократов и стражи. В Рошели такого запрета не существовало, однако не было и эдикта, не позволявшего мир войти в «Одежное трио». Многие правила не нужно было записывать или применять. Появившись с мечом, нахально хлопающим по бедру, Виллар привлечет к себе внимание. Потом соберется толпа – и его побьют и отберут меч, если только он не захочет им воспользоваться. А если он им воспользуется – если поступит подобно любому уважающему себя гражданину, – прибежит городская стража. Ношение оружия не считалось противозаконным, однако убийство и членовредительство запрещалось. Виллар по собственному опыту знал: стража не любит гномов, едва терпит калианцев и слепо ненавидит мир. Он не питал иллюзий насчет своей способности справиться с группой тренированных солдат. Виллар не учился владеть клинком и ни разу не участвовал в схватке. Побои не считались. И потому, в то время как быть мир являлось достаточной причиной для избиения, быть мир с мечом означало верное самоубийство.