Фигура Стивена Торреса, держащего в руке флаг с белым шаром на черном фоне, выглядела донельзя торжественной. Утопив древко в лунный грунт, миллиардер произнес:
— Я, Стивен Торрес, обращаюсь к мировому сообществу, чтобы объявить: сегодня, двадцать восьмого сентября две тысячи…
И с длинным всхлипом упал, взметнув облачко пыли.
— Мистер Торрес, что случилось? — вскрикнула Аиша, перебивая обеспокоенный голос Владимира из динамика.
Толик, в несколько прыжков оказавшийся у шлюзовой камеры, бросил:
— Биометрия скафандра пропала!
Скорее всего он мертв, поняла Аиша. Хотя признать это — даже видя, как пыль в медленном кружении оседает на неподвижном теле — казалось невероятным. В Стивене Торресе было столько жизни и энергии…
Может быть, просто очередной экстравагантный жест на миллиарды зрителей?
— Утешает одно, — сообщил Владимир, — что бы там с ним ни произошло, при подобных обстоятельствах мы по контракту не несем никакой ответственности…
На черно-белом экране к лежащей фигуре брела другая, с неуклюжей торопливостью переставляя ноги. Дошла, склонилась.
— С наибольшей вероятностью — удар микрометеорита, — доложил Толик. — Разгерметизация скафандра и смерть.
— Да, этого даже Торрес не смог предусмотреть, — с истерическим смешком произнесла Аиша. Из разжавшейся ладони на пол лунохода звонко шлепнулся новенький паспорт.
В душе зрела непонятная пустота. Неужели теперь все будет по-прежнему? Впереди четыре месяца жизни по давно отработанному расписанию, где нет места странным высказываниям о красоте лунных пейзажей…
— Зато выбор сделан. — В голосе Владимира звучало облегчение. — Луне не нужны хозяева.
— Ага, теперь-то уж точно сделан, — с непонятным весельем сказал Толик. Выпрямился, взялся рукой за флаг и поинтересовался: — Аиша, ты все еще ведешь запись? Тогда я, Анатолий Вольский, обращаюсь к мировому сообществу, чтобы объявить…