— Извини, — спохватился я. — Что-то от Матея никак не отойду.

— Ну расскажи, что с ним?

Я задумался.

— Знаешь, это, конечно, глупо прозвучит, но его как будто вампиры покусали и душу высосали. Злой, жестокий… Руки трясутся… И все время на всех бросается. По-моему, он даже в Господа теперь не верит.

— Контузия, чего ты хочешь… — вздохнула Петра. — А меня Сюзен достала, тварь чернозадая, — с чувством произнесла она.

— Холера… И чего она к тебе липнет?

— Известно, чего… Во-первых, кто ей еще здесь даст интервью на английском? Солдаты па базе?

— А во-вторых?

— А во-вторых, я группу отправила, грим еще не смыла, даже клыки не вынула. И тут, конечно, она и вваливается…

— Понятно. — Я хмыкнул. — Типичная румынка, находка репортера. Дала интервью-то?

— Чтоб как в прошлый раз было? — Петра фыркнула.

— А чего она спрашивала-то?

— Как обычно. Чего она еще может спросить? Сует микрофон и орет как на футболе: «Как вы относитесь к протестантам? Как вы относитесь к тому, что ваше правительство их уничтожает?» А за ней стоит кретин и все снимает камерой.

— До нее до сих пор не дошло, что наша деревня лютеранская? Сорок домов, и все лютеране?

— Нет, конечно, что она, по домам, что ли, ходит? Живет на базе, выползает раз в неделю с камерой, зайдет в отель и общается со своими туристами на родном языке.

— Ну, так ты сказала бы ей, что ты дочка протестантского пастора!

— Какой ты умный! — Петра смешно всплеснула руками. — Стою такая в гриме: привет, я дочка протестантского пастора!

— А чего? — усмехнулся я. — Может ее наконец выгонят с CNN, и деревня вздохнет.

— Разбежался. Ей, наоборот, медаль с брюликами дадут. Репортаж года из горячей точки!

— А знаешь чего? — Я вдруг почувствовал вдохновение. — В следующий раз дай ей интервью в петле на виселице! Скажи, что ты дочка протестантского пастора, и твое правительство тебя уничтожает!