– Значит, я, по-твоему, звездочет? – усмехнулся Грац. – С бородой, в мантии и колпаке со звездами из золотой бумаги?

Каждой частицей души он чувствовал, как Челис, словно песок в горсти, просеивает окрестности, выискивая его. Уходить поздно; оставалась слабая надежда, что мстительный старикан хоть и расслышит воркотню влюбленных, но не обратит на нее внимания. Очень слабая надежда, эфемерная, как сказал бы гадатель, ученый знахарь или астролог со звездами на колпаке.

– Скажешь тоже… – Дана тихонько рассмеялась. – Уж я-то вижу, ты студент, учишься медицине. Рука у тебя легкая. Выучишься, станешь не лекаришкой каким, а знаменитым доктором. Лечить будешь самых знатных господ. А я, пока ты студент, буду у тебя любовницей. Медикусы обязательно любовниц заводят, чтобы в веселый дом не ходить, они-то знают, какие там болезни процветают. Скоро прославишься, купишь собственный дом, а я буду прислугой и любовницей, если захочешь. А потом ты женишься на самой богатой невесте, приданого получишь целое состояние, и твоя молодая жена прикажет меня прогнать. Видишь, я все про будущее знаю, никакого прорицателя не надо.

– Да уж, предсказательница из тебя – хоть куда. Небось у Наши училась?

– А ты не смейся. Наша – настоящая ведунья, она все на свете может, а я – так, воспитанка, подкидыш. Какой мне еще судьбы нагадывать? Восемнадцать лет скоро, а замуж меня не берут и не возьмут, в деревне и так невест с избытком, каждый год Наша по нескольку девочек из приюта приносит, а городские таких, как я, боятся. Нас в городе ведьминским отродьем кличут. Мне судьба лекаркой быть, травницей в каком-нибудь заброшенном селении. Так я в травницы всегда успею, как ты меня прогонишь, то и пойду людей лечить. А пока выпало мне этакое счастье, я и радуюсь.

– Что ж тебя Наша на ведунью не выучила?

– У меня дара нет. Вот у Люци – дар. Она уже сейчас может что угодно, а станет ведуньей не хуже Наши.

Забавно слушать такие рассуждения. Неведомая Люца, которая сейчас может что угодно, а потом станет сельской ведьмой, какие через три деревни на четвертую встречаются.

– Хорошо ты рассказываешь, век бы слушал. Одно беда, колдун, что в городе засел, не просто бушует, а ищет именно меня. Я ему поперек глотки стоял, вот он меня и ненавидит. А он упрямый, так просто начатого не оставит, тем более что сила источника теперь у него. Смешно – великий чародей, а такой мелочный. Только мне не до смеха. Сам не понимаю, как он меня до сих пор не нашел.

– Так это Наша. Она волшебный туман напускает, чтобы посторонние к нам не забредали. К нам в деревню даже сборщики налогов дороги найти не могут. Вот и ты лесом прошел, в Гнилушу – это болото так называется – вмазался, а деревни не видел. И городской чародей ничего сквозь туман не разглядит – ни деревни, ни тебя.