– Отойди, Бонифаций, щас полыхнет…

Я отошел. Марат зажег охотничью спичку и бросил. В подвале занялся костер. А когда пластиковая баночка, наполовину заполненная бензином, расплавилась, из нее тут же хлынуло море огня. Оно расширялось с устрашающей скоростью.

Мы рванули в дальний конец уголка охранника. Жарило и дымило будь здоров!

Пламя более-менее сникло минуты через три. Дышать было уже, практически, нечем. И мы, прижимаясь к решеткам, стараясь не опалиться, стремительно перебежали в дальний конец коридора. Там было чуток полегче. Еле отдышались.

– Ну, ты, Марат, даешь!.. Маньяк-поджигатель!

– Не рассчитал… Хотел, чтобы наверняка.

– Пойдем, глянем, что там с этими…

– Пойдем.

В людоедской клетке творилось зверство. Алгасты уже разодрали Фишера на части и, не теряя времени, приступили к трапезе, эмоционально обмениваясь впечатлениями.

– Бонифаций, будь так добр, прекрати эту мерзость, – попросил Марат, прикрывая лицо платком.

Долго упрашивать меня не пришлось.

Когда я обернулся, Марат опять возился на полу.

– Что ты там еще задумал?

– Подвал взорвать надо. Чтоб следов не осталось. Тут десять килограммов хорошей взрывчатки. С гвардейского склада стащил. Не дрейфь. Таймер на пятнадцать минут. Успеем выйти.

– А морпехи? А спецназ?

– Уже вышли.

– Тогда бегом.

– Согласен.

…Через пятнадцать минут земля под ногами вздрогнула. Со звоном вылетели стекла.

Двухэтажное здание дворцовой тюряги основательно скособочилось. Изо всех щелей повалила пыль.