— На другую — Наблюдатель. Ну, если хочешь — странник и гость… Но не из тех, которых ищет Нилыч. И потому не стоит тебе, дорогой, хвататься за пистолет. Я — союзник, не враг, клянусь могилой матери!

Странник и гость… Голова у Скифа пошла кругом.

— Это какой же могилой ты клянешься? — выдавил он. — Той, что на Марсе? Или в созвездии Ориона?

— Той, что на Южном кладбище, у Пулковских высот, — спокойно ответил Джамаль. — Там моя мама и лежит, рядом с отцом, уже года четыре. А другие… — он сделал паузу, подняв лицо к ясным небесам Амм Хаммата, — другие мои родители еще живы. Надеюсь, что живы, дорогой. Я, видишь ли, немного запутался со временем… Далекий путь, понимаешь? Не с Марса, нет, и не из созвездия Ориона… Дальше! Вах, как далеко!

Вах!

Это восклицание словно вернуло прежнего Джамаля. Скиф перестал нащупывать локтем ребристую рукоятку лучемета; брови его приподнялись, рот недоуменно округлился.

— Не понимаю, — пробормотал он, — не понимаю… Отец и мать на Южном кладбище… а другие дальше Ориона… Ты что же, два раза родился?

— Не два, четыре, — уточнил Джамаль. — Вот видишь, истина, как я сказал, сложна. Не всякий поверит, генацвале. Понял, нет?

Он так точно скопировал интонации Сарагосы, что Скиф невольно рассмеялся. Затем оглядел золотую рощу, сверкавшую метрах в двухстах на фоне изумрудного кедровника, бросил взгляд на холмы, пологими волнами уходившие на восток, в степь, и на горные вершины, что розовели южней, у самого горизонта, поднял глаза к бездонному бирюзовому небу, вдохнул воздух, пронизанный запахами трав и хвои. Он снова был в Амм Хаммате! В прекрасном и диком Амм Хаммате, рядом с Сийей! И рядом с Джамалем… Сийю еще предстояло отыскать, но Джамаль был здесь, на расстоянии протянутой руки. Гость, странник, пришелец, четырежды рожденный — и все-таки Джамаль… Чужой — и близкий…

Он опустил взгляд на лицо князя, будто пытаясь отыскать в нем что-то странное, непривычное, нечеловеческое. Тот, вероятно, понял: глаза его насмешливо сверкнули, губы растянулись в усмешке.

— Что так смотришь, генацвале? У меня нет ни рогов, ни копыт, ни хвоста.

— Ты чужой… — в смущении пробормотал Скиф.

— Чужой, вах! Разве ты мало повидал чужих за последнее время? Ты даже любил одну красавицу… или любишь, а? Так что — она тебе тоже чужая? Или нет? — видя, что Скиф отвечать не собирается, князь — или Наблюдатель? — ободряюще похлопал его по плечу. — Сегодня чужой, завтра свой, генацвале. А для нас это завтра миновало еще вчера… когда мы с тобой тут бродили и мерились силой с полосатыми собачками… Разве не так?