— Хочешь пересечь засветло высокую траву? — Джамаль кивнул в сторону зарослей.

— Не помешало бы. Но кто знает, успеем ли? Вроде бы помню, что бамбук здесь растет полосой, длинной, но узкой… — Он пожал плечами и добавил: — В тот раз, когда нас вела Сийя, я как-то не глядел по сторонам.

«На траву не глядел, это точно, — подумал Джамаль. — Тогда ты, дорогой, глаз с девушки не спускал да таял от восторга, как масло на сковороде…» Усмехнувшись, он пощипал отрастающую бородку и повернулся к Сайри.

— Скажи-ка, генацвале, эта желтая травка далеко ль тянется? Сможем до заката выехать на другую сторону?

— То ведают одни Безмолвные, друг господина. — Юный синдорец сокрушенно развел руками. — А я здесь словно кафал в ловчей сети — все кругом вижу, а как выбраться, не знаю. Мои родные места далеко, там. — Он махнул на восток. — Много дней надо идти…

— Сколько? — быстро спросил Скиф.

Сайри призадумался, что-то пересчитывая на пальцах — то ли дни, то ли ночевки, то ли удары плетью, полученные за время долгого пути. Наконец он нерешительно произнес:

— Два десятка дней и еще семь, Владыка Ярости… или восемь… или девять… Прости, господин мой, но когда нас гнали к Проклятому Берегу, нам не хотелось считать ни восходов, ни закатов.

Скиф хмыкнул.

— Выходит, не такая уж широкая эта степь… Тысячу километров, не больше… А что за ней? Там? — подражая Сайри, он махнул плетью в сторону востока.

— Там большая река, господин, а за ней леса. Синдорские леса, а за ними — снова степь, что тянется до самого края мира…

— Ладно, об этом мы еще потолкуем. — Скиф опять уставился на заросли гибкого бамбука, потом перевел взгляд на Джамаля. — Ну, что скажешь, компаньон? Рискнем?

«Молодой, нетерпеливый, — подумал звездный странник, — спешит к своей девушке…» Вслух же он ничего не сказал, лишь дернул за уздечку вороного, направляя в высокую траву.

Прошло несколько минут, и мир вокруг сделался желтым. Желтели высокие стебли, скрывавшие всадников с головой; желтели узкие длинные листья, похожие на осоку; желтели качавшиеся вверху метелочки; под копытами скакунов шуршала опавшая бурая листва, копившаяся тут столетиями. Вороной жеребец Джамаля раздвигал грудью гибкие коленчатые плети, принюхивался, фыркал, настороженно прядал ушами. Должно быть, в этих зарослях, будто самой природой предназначенных для засад и внезапных нападений, могли скрываться всякие хищные твари или ядовитые гады вроде змей, тарантулов или скорпионов. Люди, однако, были страшнее всех, и Джамаль испытал облегчение, заметив, как спутник его вытащил лучемет и отщелкнул предохранитель.