И потому, ощущая на плече своем длань могучего бога, Сайри спал спокойно и улыбался во сне.

— Ну вот, — проронил Скиф с разочарованием, убирая руку, — а еще сулился меч за мной носить, коня чистить и чашу подавать! Нет, парень, до первой лычки ты еще не дослужился!

— Оставь его, — сказал Джамаль, — пусть спит. Он, верно, в твоей морской пехоте не служил, но дрался хорошо. Совсем молодой, а храбрый! Веришь ли, меня защищал!

— Я в морской пехоте тоже не служил, — произнес Скиф, вздыхая, — меня в спецназе натаскивали… — Он снова вздохнул и уставился в костер, словно высматривая среди пляшущих языков пламени девичье лицо. — Надо бы парня еще кой о чем расспросить… О белых зверях, к примеру…

— И о ночи трех лун, да? — Джамаль выдержал паузу и добавил: — Не тревожься, дорогой, не пропадут твои луны. Астрономия — точная наука.

— Вот и поговори теперь со звездами, раз паренек уснул. Выведай, когда все луны будут над горизонтом.

«Не терпится тебе», — подумал Джамаль, улыбнулся, пожал плечами и повторил:

— Астрономия — точная наука, да я-то не астроном. На Телге меня другому обучали.

— Чему же?

Он начал добросовестно перечислять:

— Аккумуляции энергии, гипновнушению, основам прекогнистики и ментальной защиты и всяким другим штукам… ну, таким, которые твой Нилыч называет психологической трансформацией. Всему, что положено знать Наблюдателю, ушедшему в поиск.

— Выходит, ты можешь подкачать себе энергии? Прямо сейчас? И шлепнуть о камень — да так, чтоб напополам? — Скиф покосился в сторону массивной гранитной глыбы. — Зачем же мы чикались с этим Тха, жирным хиссапом, и его бандой? Прижег бы им задницы, и дело с концом!

— Это стоило бы мне жизни, дорогой. Ну, не жизни, так тела… Приличная цена, да? — Джамаль нахмурился, пытаясь сформулировать мысль. — Видишь ли, смерть, как все в мире, тоже требует времени. Где бы ты ни умер, как бы ты ни умер — хоть от пули, хоть от топора, хоть от инфаркта с инсультом, — покойником сразу не станешь. Сердце остановилось, а мозг еще живет… недолго, минуту-две, но живет. Потом, когда нарушается кровообращение…

— Ты мне лекцию не читай, — буркнул Скиф. — Насчет смерти я — эксперт… Шесть лет учили, кого и как убивать.

Хорошо учили, подумал Джамаль, вспомнив о позавчерашнем побоище. Вероятно, лишь один телгани на миллион не потерял бы сознания при виде такой груды трупов и луж крови… Этот один из миллиона и становился Наблюдателем.

Он покачал головой и произнес:

— Ну, если не вдаваться в подробности, смерть освобождает в моей голове некий ментальный механизм. Как курок у ружья… Бах! — и выстрел! В этот миг я способен аккумулировать энергию — любую, до которой дотянусь. Тепло, свет солнца, электричество… Ты ведь знаешь, что энергии вокруг — океан? — Скиф молча кивнул; лицо его казалось бледным и напряженным. — Так вот, я могу собрать ее, сконцентрировать в момент смерти и превратиться в луч — в такой же, как лучи этих звезд. — Джамаль вскинул глаза вверх, к черному бархатному амм-хамматскому небу, где сияли тысячи разноцветных огоньков. — Я стану лучом, — повторил он, — и продолжу свой путь, чтобы родиться на другой планете, в другом обличье и прожить другую жизнь… Ну, об этом ты уже знаешь, я рассказывал.