Банкир кивнул.

– Всякая хорошая инвестиция в самом начале выглядит рискованной. Если она не выглядит рискованной – не покупайте.

Крис улыбнулась.

– Скажите это моему брокеру. Он меня совсем разорил.

– И немудрено. Само его звание должно было навести вас на мысль[116]. Так вот, я повторюсь, когда мы вкладывали деньги в свою родную страну, разрушенную революционным безумием, – это было рискованно. Когда мы приняли решение сосредоточить свои операции исключительно на Евроазиатском континенте, уйдя и с Лондонской, и с Нью-Йоркской биржи – это было рискованно. Когда мы сейчас вкладываем средства в атомную энергетику – это тоже выглядит рискованно. Но только на первый взгляд. Альтернативы атомной энергии нет, как бы нас ни пытались уверить в обратном. Ветряки, солнечные концентраторы, станции, основанные на использовании тепла земной коры, газ – все это хорошо, но только в краткосрочной перспективе. Уже в среднесрочной мы столкнемся с проблемами. Возобновляемая энергетика хороша как дополнение, но не более того, обеспечить стабильной энергией промышленных гигантов – он не в состоянии. Так что мы верим, будущее – за атомом…

11 июня 2014 года Милан, Централе

11 июня 2014 года

Милан, Централе

– Синьорина…

Ночь. Автомобиль. Жадные лапы… вонючая борода… мерцание огней в окнах машины.

Каир.

– Синьорина…

Крис очнулась, видимо, с криком, потому что побеспокоивший ее мужчина с сумкой на ремне через плечо, как у почтальона, отшатнулся, а все в вагоне посмотрели на нее.

– А…

– Вам плохо? Вызвать врача?

Она пыталась понять, где она. Язык был не английский – певучий, мелодичный, богатый. В окне слева мелькали однотипные, обделанные сайдингом коробки производственных корпусов, была видна большая, скоростная, автомобильная дорога, по которой в несколько рядов шли машины. Она сидела в кресле, похожем на самолетное.

Поезд. Да… поезд. Она в Италии. В Италии. Италия…

– Что? Нет, нет… спасибо.