Небо поголубело. Лёгкий туман пробился сквозь верхушки кустов, и мир вдруг обрёл окончательную реальность: листья стали зелёными, трава густой, а ёлки ощетинились тёмной хвоей.

Сверху было обычное небо. Правда всё ещё слишком прозрачное, но предрассветный призрачный час всё-таки закончился. Наступил день. И требовалось начать что-то делать со всем этим, как бы сильно мне ни хотелось обратного.

Хрустя всеми суставами, я поднялся с коряги. Не сидеть же на этом месте бог знает до каких пор. Это было бы просто глупо. Да и надоело. Одной проведённой здесь ночи было достаточно вполне. Хватит. Ну что делать-то будем?

Автоматически я полез за сигаретами. Хотя во рту и так уже за ночь загорчело до отвращения. Но по привычке… Странное дело: сигарет было полпачки. Ночью было полпачки, домой когда шёл, точно помню, что тоже оставалось полпачки.

Потом я всю ночь курил без передыху, и вот на тебе! Неизвестно зачем я посмотрел, сколько окурков валяется у коряги. Судя по ним, я как раз полпачки и выкурил, если не больше.

Почему-то я всё-таки закурил. Язык защипало сразу же, и я выбросил сигарету с раздражением. Противное состояние неизвестности снова начало заполнять меня, наливаясь тупой, чугунной тяжестью в голове.

Я бы, наверное, взбесился оттого, что ничего не понимаю, если бы от этого мог быть хоть какой-то толк. Но увы… Здесь вам не золотое детство, когда у папы с мамой за истерику можно было выманить то, что тебе нравится.

Н-да. Но что-то делать действительно было надо. И ближайшую пару часов я был занят тем, что пытался сориентироваться на местности теми способами, какие приходили в голову.

В результате эти два часа спустя я всё ещё шёл куда-то на юг в поисках подходящего высокого дерева, на которое можно было бы влезть и оглядеться. Как ни странно, эта несложная на первый взгляд задача оказалась на практике почти неразрешимой проблемой.

Дремучесть ельника поражала. Все деревья были высокими. И нельзя сказать, что влезть хотя бы на некоторые не представлялось возможным. Я убедился в этом, засадив голову сухой корой и иголками.

Но толку от сего мероприятия вышло немного — ни одно дерево не было выше других. То есть где-нибудь такое, несомненно, имело место, вот только мне это место известно не было. Аминь.

Поляна, на которой я встретил рассвет, была, видимо, остатком какой-то старой гари. И ёлки на другой стороне росли даже ниже, и с них вообще ничего увидеть было невозможно.

Настроение моё сильно понизилось. Какая-то труха набилась за шиворот. Кроме того, ночь, проведённая без сна, совсем не прибавляла бодрости — и я в итоге шагал уже просто так, куда ноги идут, лишь бы не останавливаться посреди леса.