А на дворе князя уже вовсю топили избу, готовя ловушку для Итларя.

Ратибор переоделся – он сам должен был утром явиться к хану и с почётом проводить его до избы.

И никто не должен был заподозрить, что воевода ночь провёл в седле, будучи в сече.

Ольбег нашёл отца:

– Всё готово, воевода, дело только за кушаньями. Но уже барана жарят на вертеле, пироги пекут.

– Славно! Нам теперь дороги назад нет. Иди, сам проследи.

– Слушаю, отец.

К рассвету всё было готово. К тому времени и хан проснулся.

Дав гостям время оправиться после сна и привести себя в порядок, к ним в избу вошёл воевода.

– Доброе утро, хан. Как почивалось?

– Хорошо.

– Перед переговорами с князем изволь откушать. В другой избе, рядом с княжеским теремом, уже готов стол.

– А! – шутливо погрозил пальцем хан. – Я знаю, что сытый мужчина добрее и сговорчивее.

– Ты мудр, хан, и раскусил нашу хитрость.

Хан самодовольно ухмыльнулся.

Сопровождаемый всеми своими людьми, он важно прошёл в приготовленную для него избу. Он уже взошёл на крыльцо, как вдруг повернулся и ткнул пальцем в русского дружинника, случайно попавшегося ему на глаза. Им оказался Алексей.

– Ты! Иди сюда!

– Я? – удивился Алексей.

– Иди, – подтолкнул его Ольбег.

Хан со свитой вошёл в избу, Алексей – за ними.