– Мы должны вернуться, вернуться, вернуться. Мы в ловушке, он напал на след!

– Никогда! – в ответ словно стегнул другой разум.

– Пока еще есть время! Еще немного и мы будем слишком далеко, мы никогда не сможем вернуться!

– Предатель! Трус! – взревел другой разум. – Тебя бы следовало убить за такие мысли!

– Но он у меня на хвосте, этот доктор. Я копировал так тщательно, он не должен был ничего заподозрить. Что он задумал?

Ответом была мысль, полная презрения.

– Он – болван, обычный олух. Он никогда не сумеет…

– Но он может – мы должны вернуться. – Страх становился явственнее. – Я не знаю, что он собирается сделать, я не уверен, все ли я сделал правильно.

Глумливый жестокий смех перебил его мысли.

– Он не подозревает меня – он доверяет мне. Не бойся. Он глуп. Совсем скоро они приземлятся. Подумай о всех этих теплых людях, в которых можно спрятаться и работать, подумай, какое наслаждение, – мысль забилась в грязном экстазе предвкушения, – и скоро они будут наши, убитые и связанные, и мы получим их корабли и привезем других.

– Но доктор, – нам следует убить его.

– Нет, нет – они никогда не посадят корабль. У них возникнут подозрения, и корабль будет сожжен перед приземлением. Доктор умен, пусть играет в свои игры. Не бойся.

– Но он загоняет меня в угол, не знаю как, но я чувствую это. Мы должны вернуться, вернуться, пока это возможно.

Полный ненависти разум сжался, источая яд из тысяч пор, и засмеялся.

– Не бойся. Помни, ведь он убьет только одного из нас.

Джефф кисло обратился к доктору:

– Надеюсь, ты удовлетворен, ты перевернул вверх дном весь корабль. Они затравили Вескотта, он уже не знает, где право, где лево, и все готовы кинуться друг на друга. Чего ты добиваешься, Док? Если бы я это знал, то, наверное, был бы на твоей стороне, но так дело заходит слишком далеко. Я не сплю с тех пор, как это началось, и всякий раз при встрече с Вескоттом он смотрит на меня так, что я чувствую себя Иудой.

Он потянулся за зажигалкой в руке доктора.

Кроуфорд отшатнулся, словно ужаленный.